Секс истории, эротические рассказы, порно рассказы

А существует ли вагинальный оргазм?

Совместный проект с MaryJane.


Психология — странная наука. Я пошла учиться на психолога в наш местный филиал ВУЗа для развития собственных познаний и чтобы вырваться в мир. Не секрет что психологи зарабатывают много, почти ничего не делая. Учиться долго — работать легко. Главное правило: перескажи историю пациента ему другими словами и он сам все поймет. Но на деле все оказалось иначе, много уроков и большинство совершенно непонятные. Вопрос «Зачем» витал в воздухе целый год, пока я училась, а потом были распределения на подкурсы. Специализация на сексуальную основу и сексуальную психологию. Выбор, конечно же, не мой, ну что хорошего быть сексологом? Но все преподаватели в один голос — такая девушка обязана этим заниматься, к вам толпами пойдут, зная, что у вас с этим все нормально. А ведь было вовсе не нормально.

Я, конечно, девочка не простая, моя мама с самого детства не считала нужным скрывать от меня свою сексуальную жизнь. Но это, по-моему, только мне навредило. Что хорошего в том, что юная девушка находит у мамы целые залежи вибраторов? Да ничего, а еще потом выслушивает целые проповеди на тему «вырастешь — поймешь маму». Практически каждую ночь постель родителей скрипела, протяжные стоны матери звучали до часа ночи...

Жуть и тяжелое детство. Как я в таких условиях могла научиться правильно общаться с мальчиками? Ну, детство было не таким уж тяжелым, это я загнула, мама была хорошей женщиной. Она научила меня краситься и одеваться, прививала мне культуру питания, чтобы я не была похожа на бегемота. Она же говорила, что не стоит выпендриваться перед парнями и пытаться обратить на себя внимание, нужно искать того единственного. Глупости все это — вот найдешь ты его, а он на тебя ноль внимания. Впрочем, внимания я никогда не искала, но обильно его получала. Так уж вышло, что я пошла не в мать с ее стройностью и поджарым телом. Я была в отца или кто там был в нашем роду. Грудь у меня была полного третьего размера, Попка была кругленькой, бедра нормально-широкие, не толстожопая я, в общем. Длинные волосы — это мой фетиш, обожаю свои волосы до попки и люблю различные плетения и косы, что в сочетании с моими рыжим цветом смотрится, как сгустки огня на голове. Ручки же у меня тонкие, ножки крепкие, сказывается раннее ношение каблуков и любовь к легкой атлетике. А вот пресловутого принца — нету.

Многие парни нашей школы цеплялись ко мне. Были и подарки и признания, уговоры и мольбы, пару раз были угрозы, но я хранила себя и презирала местных шлюх, что ложились под половину школы. Не из таких я, — я другая и красивая. Может конечно, немного и наивная, может, немного высокомерна, но я всегда считала себя выше всего этого стада.

В институте было все, так же как и в школе, только масштабы другие. Здесь все называлось по-другому, не меняя, тем не менее, смысла. Звали в кровать — так потом же поженимся, а не на ночь. Другие просто звали на вечеринки в надежде опоить меня, но я не пью и горжусь этим. Все кого я динамила, потом говорили, что я фригидна и никогда просто не кончала по настоящему, вот и выросла как кактус колючая. В этом была толика правды, я трогала себя там, это правда, но никогда не испытывала такого оргазма о которых все говорят. Мастурбация и собственное удовлетворение — это снятие возбуждения, небольшая разрядка, способ отвлечься и отдохнуть. Где те самые оргазмы, от которых аж ссутся под себя? Нету. Кончила, вытерла руку, и пошла заниматься обычными делами, забывая о мастурбации на три — четыре дня. А тут: «Иди в сексологию», ну не бред ли? Я много могу рассказать о сексе как о постороннем предмете, что говорят девочки, когда рядом нет мальчиков, но ни одна не говорит о фантастическом удовольствии. Говорят о других удовольствиях: о кино, кафе, ресторанах, о романтических встречах при луне, но только не о сексе. Словно они это делают не ради оргазма, а ради еды в ресторане. Теперь я такие разговоры запоминаю, мне же доклады и рефераты писать.

Если кто подумал, что я в свои почти девятнадцать не имею парня — вы ошибаетесь. У меня есть друг в статусе парня, просто мне и ему так удобно. Мы ходим вместе, часто общаемся отдельно от остальных, он провожает меня домой, но у дверей я его останавливаю и прощаюсь. Мы конечно сосемся периодически, но большего я ему не позволяю. И мама меня журит периодически, уже забыла о своих наставлениях, о сохранении, говорит, что пора раскрыться. Черти что, и сбоку бантик. Я не отрицаю что со мной что-то не так, но идти к психологу... сама выучусь и запишусь к себе на прием.

Учиться мне спокойно не давали, наш филиал был не большим и почти все преподаватели это бывшие аспиранты, все как на подбор молодые и самоуверенные. Вот один из таких и заинтересовался моей работой «Вагинального оргазма не существует». Сколько между нами было споров, а я продолжала гнуть свое и прилагала статистику из всемирной паутины, приводила в пример работы более значимых ученых и их работы. Я упирала на мужское общество и возню вокруг пениса, как неизменного атрибута мужской власти и желания мужчин. «Вы просто хотите, чтобы женщина нуждалась в вашей письке, мол, иначе она неполноценна и может рассчитывать на мелкий клиторальный оргазм. Вы гоните женщин, что с дури признались в неспособности кончить от вашего члена на приемы к сексологам и психотерапевтам, которые говорят, что она неполноценна. Вы калечите неразумных женщин. Но вы забываете про историю «Амор Венерис», где именно клитор был органом любви» — говорила я ему на общее осуждение и размышление. В итоге, он удостоил меня приватной беседы.

— Мариночка, ничего если я вас так буду называть?

— Да хоть Дусей, мне то что.

— Ну, зачем вы так? Я же не просто так вас позвал, вы просто пошли по ложному пути. Вы не разбираетесь в материалах и пытаетесь построить свою собственную линию поведения и псевдонауку.

— Я не беру факты из воздуха. А вот вы берете только показания сомнительных женщин, которые между прочим или зарабатывают этой ложью, либо устроили себе жизнь благодаря ей.

— И опять вы не правы. Ну, я не об этом. Я сейчас задам вам вопрос исключительно как доктор, а не как мужчина. Вы сами-то пробовали секс с парнями? Вы хоть отчасти представляете, о чем говорите?

— Я могла бы вам ответить как пациентка, но к несчастью для вас, я свои права знаю.

— Значит, нет. Я помогу вам, я выпишу вам учебную командировку в наш центр, там вы пообщаетесь с другими людьми, где, несомненно, будут и женщины, которым вы своими речами мозги не промоете. Как вы на это смотрите?

— Не откажусь, если вы на это надеялись. А центр это наш головной ВУЗ?

— Не главное здание, если вы об этом. Но думаю вам это путешествие понравиться, и вы прекратите вносить смуту и неуверенность в работу будущих специалистов.

Наверное, это путешествие и начинает мою историю. Студентка едет на поезде в райцентр для прохождения обучения с более квалифицированными сотрудниками. Родители счастливы: «Ты вытянула счастливый билет!» — говорит папа, «Найди себе принца в городе!» — говорит мама. Все бы ничего, но вот меня забыли спросить: надо ли оно, мне. Однако делать нечего, я села в поезд, пересчитала деньги на дорогу, переоделась в короткие шортики и майку, улеглась на свою полку в надежде, что попутчики будут без детей и алкоголя.

Надежды мои не оправдались, ко мне в соседи сел дембель... Вот точно не повезло. Молодой парень с небольшим загаром весь в своих белых веревках и наградах, он сразу представился как Антон, но я не поддержала беседы. Он махнул на меня рукой и смотрел в окно. Я даже задремать успела, как вдруг услышала характерный звон. Все верно, он наливал себе водку, не будет мне спокойной ночи... и как в воду глядела. Первую бутылку он выпил молча, просто сидел и смотрел в окно, я уже понадеялась, что он так и уснет, но он вышел покурить, а вернулся с новой бутылкой. Я изображала спящую как могла, но в какой-то момент Антон бесцеремонно толкнул меня в попу.

— Выпей со мной. — строго сказал он. Я притворялась... и надеялась, что он отстанет, но не тут то было. Вновь толчок и я уже с бешеными глазами посмотрела на него. — Выпей!

— Я не пью и с чужими не общаюсь. — сказал я и повернулась обратно.

— Это ты правильно, чужие могут обидеть, но солдат девчонку не обидит, выпей, не много прошу, просто поболтаем и спать через часик. — я села и посмотрела на него. Не грозный, скорее усталый и какой-то несчастный.

— Только один час и все. У меня завтра с утра дела, надо выспасться.

Мы общались практически час, за это время он излил мне душу о своей девушке, которая бросила его пока он служил, про старшину изверга, про странных слонов в армии. Он много чего говорил, и все время подливал мне в стакан, в итоге я, как и всегда боялась — опьянела.

Когда он попросил сесть с ним рядом, я даже не задумывалась о его намерениях, мы уже хорошо общались. И вот, он снова начал давить на мою психику рассказами о своей бывшей. Я его начала успокаивать с трудом удерживая свое сознание на плаву. Дальнейшее, слава богу, я не запомнила. Проблеск в моей памяти случился, когда я стояла и качалась в такт поезду, в туалете. Я смотрела расплывчатым сознанием на свое мокрое от воды лицо и заметила явные следы спермы на своей майке и лице. В тот момент это меня не беспокоило, я получше умылась и, шатаясь, пошла в свое купе. Антон уже храпел как старый трактор, и я с удовольствием упала на свою полку.

Проснулась я утром от криков проводника о стоянке и готовности пассажиров на выход. Тяжелая голова не болела, но ощущение было такое словно у меня там не мозги, а каша. Нахлынувшие воспоминания вызвали у меня тошноту, я выскочила из купе и на всем ходу чуть не сбила проводника, отпихивая его от туалета. «Туалет закрывается до конца стоянки» строго сказал он сквозь дверь, я же блевала в стальной блеск общественного туалета. Когда все нечистоты унеслись вдаль, я заметила свою испачканную майку и меня вновь начало рвать.

Как и следовало ожидать, Антон смылся, когда я вышла в туалет. Я с брезгливостью стянула майку и сменила ее на футболку, потом опасаясь худшего, засунула руку в шортики и под трусики. Внешний осмотр меня удовлетворил, я все еще девственница. Но как он смог развести меня на минет? Я его в жизни не делала, а может он просто кончил на меня, пока я была в отключке? Перестав думать об этом, я стала потихоньку собирать мусор со стола, этот солдатик даже не удосужился убрать за собой, и тут заметила свой телефон. Я побоялась, что он заляпан водкой или уже сгорел от влаги, но нет, все было нормально, кроме одного. На экране, что жалобно просил зарядить его, был открыт странный кадр и вопрос: «Воспроизвести запись?». Сердце упало в пятки, но я с дрожью в руках нажала «Да».

Запись нервная и отрывистая начиналась со смеха и моего комментария «Положи, это мой...», Господи, какая же я пьяная... Затем камера уже показала меня сидящей на полке напротив. «Покажи еще раз, пжалуста», камера крепко качнулась и раздалась громкая отрыжка. Я на видео рассмеялась, словно это было выступление юмориста, и тут камера показала, как я просто задираю майку и приспускаю свой лифчик, демонстрируя свою немалую грудь. «Раскачай ее крошка», я начинаю ее раскачивать и под одобрительные речи смеяться и говорить, что я ученая и сексолог, я, мол, знаю, чего хочет Антон, и не буду ему потакать как носителю члена.

Впрочем, несмотря на мою браваду, солдатик нашел, чем меня зацепить. Полушутя-полусерьезно он бросил мне — дескать, если я вся такая за эмансипацию и равноправие, то несправедливо, что на мне есть лифчик, а на нем — нет. Иначе, мол, какой между нами может быть разговор, если различия между нами столь глубоки... Это был бред, чистый и сущий бред, но я на него купилась! С ужасом я смотрела, как стягиваю майку, расстегиваю лифчик, прячу его в свою сумочку и одеваю обратно майку. Какой стыд! Мои соски торчали из под тонкой ткани, явно набухая от возбуждения! Проклятье, было бы еще от чего возбуждаться!

Мне сейчас было донельзя как стыдно и противно, что это со мной вообще? Как я могла? К несчастью ролик на этом не заканчивался. Поматерившись Антон положил мобильник на стол, и камера теперь снимала все происходящее в купе. «Специально так положил», поняла я. Дальше был примитивный развод, он брал меня на слабо и спрашивал, видела ли я настоящий «боевой» член, и когда он его вывалил я, смеясь, трогала его и хохотала. А затем прикоснулась и взяла его в рот. Не может быть, чтобы это была я!!! Девушка на камере стала облизывать член и сосать его как заправская шлюха в то время как парень вовсю мял ее беззащитные сиськи! Не выдержав, я отключила запись и швырнула телефон в сумку. Снова стало мутить.

Через два часа поезд прибыл в райцентр, я переоделась на выход и, взяв свою сумку, закинула ее на плечо. По адресу я прибыла, когда солнце было уже в зените. Пройдя в здание международной клиники психологической помощи, я остановилась у ресепшена, у меня взяли направление и отправили на прием. Прием ждать долго не пришлось, меня приняла очень симпатичная дама со вставным бюстом и губами полными ботокса.

— Присаживайся Марина, в ногах правды нет. Я Галина Сергеевна. Ну, рассказывай...

И я рассказала, показала свои работы, приводила примеры из проведенных разговоров и моей собственной статистики, женщина слушала, не перебивая, периодически всматриваясь в мои работы и иногда кивала.

— Я вас поняла. Марина, вы как раз тот самый случай, который нуждается в помощи. Не перебивайте, я вас выслушала молча, вам этому тоже стоит поучиться. Как я уже оценила вас и ваше настроение, вы не фригидны, но вы не имеете достаточного опыта в этой области, но решили, что знаете все. Существует множество проверенных процедур и методик, чтобы вы смогли осознать свою ошибку. Я с вами согласна, весь мир крутиться вокруг пениса, но женское удовольствие происходит не зависимо от него. Индустрия секс-игрушек развивается по большей части для женщин, и они этим пользуются. Но вы говорите, что оргазма нет. Не логично, согласитесь. Есть препараты, которые повышают уровень либидо у женщин, да что далеко ходить, такая болезнь как сифилис нарушает кору головного мозга и женщина чувствует себя более сексуальной. Но вы говорите — это миф. Помимо этого, я заметила на вас стринги, что является проявлением сексизма, короткая юбка и туфли с каблуком. Вы сами себе противоречите. Если вам интересно продолжать обучение в психологии вам самой нужно понять свои ошибки. У нас вы можете пройти обследование и получить курс процедур для осознания себя.

— То есть вы мне намекаете, что я не буду учиться, если не пойду на ваши процедуры? — возмутилась я.

— Вы меня перебили, это минус в вашей будущей профессии. Но поняли вы верно. Как мы можем дипломировать больного человека? Вы только навредите тем, кто нуждается в помощи. И это не мое решение, это утвержденное правило нашего института. И не надо на меня так смотреть, вы, как и все договора и уставы не читаете. И почему только юристы читают договора? Ладно, я вас насильно держать не собираюсь, но пометку о вашей ситуации я сделаю. Вам же я дам время подумать до завтра. Я вас больше не задерживаю. Завтра в двенадцать я вас жду.

Ну и что мне было делать? Я стояла перед этим зданием и размышляла о несправедливости этого мира. Меня выдернули с обучения за мое право доказывать интересы женщин, да и кто? Женщина с фальшивыми сиськами. Но как быть? Обучение есть дорога в жизнь. А то, что меня собираются лечить... ну может я и вправду немного не раскрепощённая? В поезде я же была другой. В конце концом не резать же они меня будут?

— А это вы Мариночка? — Галина Сергеевна перекладывала бумаги в папки и выцепив одну бумагу протянула ее мне. — Это заявление на расторжение договора по пяти пунктам, подписывай и можешь ехать домой, остальное тебе передаст отдел по работе со студентами.

— Я решила попробовать... — тихо сказала я. Вид этой бумаги нагонял ужас, словно разрушая все планы на жизнь.

— Вот как? Значит, я ошиблась в вашей оценке. Первое впечатление и мало времени на общение. Ну да ладно... — она убрала лист в папку и выложила другой более толстый документ сшитый и проштампованный. — Тогда вот. Это договор на участие в программе исследования, одновременно это ваша практика за третий курс, заявление на комнату в общежитии, заявление на временную прописку и согласие на получение стипендии за предоставление важных сведений по вопросу исследования. Помимо этого, это договор с университетом на перевод вас на бюджетную основу на время проведения исследований и до конца года, в котором исследование прекратилось. Читать будете? — она улыбнулась. — В принципе я все вам назвала, девять подписей и дат. Копии я передам вам уже завтра.

Я немного обалдевшая от вышеназванного села за стол и начала читать. «Если хочешь читать — иди в коридор, у меня работы много» — сказала Галина. Я посмотрела на нее и, плюнув на все, стала просто перелистывать кипы бумаг, ища место для подписи. Подписав все, я уточнила, когда получу копии. А потом мне дали три направления в клинику и бумагу для общаги.

Клиника встретила меня не очень приветливо, да и общага была так себе. Вроде город, а все как везде. Клиника была большой международной медицинской фигней, где половина всех надписей дублировалась на английский. У меня уже от каблучков ноги просто ныли, завтра обязательно в балетки переобуюсь. По моему направлению мне выдали нечто вроде медицинской пижамы и отправили по кабинетам. Окулист, стоматолог, офтальмолог, дерматовенеролог, флюорография, кровь, кровь из вены, анализ на наркотики, невролог, психиатр, момолог и в завершении всех этих тяжб — гинеколог. Дойдя до последнего, я уже валилась с ног, почти три часа я была голой в пижаме и совершенно не понимала этой прихоти. Я была тут не одна, и все были одеты в мою «форму». Гинекологом оказалась миниатюрная женщина, с очень длинной шеей, прямо жирафа. Она пригласила меня на кресло и взяла мою карту. Затем осмотр и записи.

— А что это вы милочка в свои годы, а невинны? Ориентация нормальная? — спросила медичка.

— Нормальная, а невинность не порок.

— Тут я с вами согласна. Ладно, дело конечно ваше. После меня идите в раздевалку и переодевайтесь, поедите вот в этот отдел там пройдете первые консультации и направление на лечение.

— Это еще не все?!!! — дернулась я.

— Нет, конечно, ну что вы так завелись? Это отличная клиника, знаете, сколько людей приезжают сюда для лечения? Нет? А я вот знаю. Бывает, до сотни дырок за день наблюдаю, извините за мой цинизм. Но это факт. Люди со всего мира через знакомых приезжают к нам и проходят лечение.

— И помогает? — я скептически скрестила руки. Хотя выглядело это наверно комично, ноги в стороны, волосатый лобок смотри в лицо этой любительнице дырок, а вот руки на груди скрестила.

— Не сомневайтесь, если люди едут, значит помогает. У меня в отличие от вас, все хорошо.

Я не стала вступать в пикировку. Вышла, оделась и направилась в кафе, чтобы поесть, потом новое испытание. Другое здание было менее броским, людей тоже было на порядок меньше, а точнее — единицы. Здесь я попала на прием к врачу, старому профессору доктору медицинских наук. Он опросил меня, как и все до этого и выдал мне четыре разноцветные таблетки.

— Выпейте это сразу, препарат встряхнет вашу нервную и гормональную систему и приготовит вас для дальнейших процедур, немного будет затронута кровеносная система, поэтому румянец и прочие покраснения будут, вероятно, на теле, не обращайте на них внимание. Завтра приходите сюда к десяти утра. Переоденетесь, и мы приступим к работе.

— А это вообще долго будет?

— Завтра? Нет, часов пять. А весь курс... он индивидуален и для каждого пациента сроки разные. Вы волнуетесь, что все кончиться до нового года и бюджет отвалится? Не переживайте, это можно немного затянуть если захотите, но тогда скажите об этом заранее.

— А вариант, что это закончится через пару недель?

— Процентов девяносто, что нет. Тут же не любители и мошенники, это исследовательский институт и лучшие головы и профессионалы. Здесь работают на результат. Потом результат продается.

Короче ничего я не поняла. Но вот таблетки, будь они прокляты, меня встряхнули по полной программе. Нет, я, конечно, знала про женские возбудители, про влияние на кровеносные сосуды и зуд между ног, но эти таблетки были экстремальной дозой всего и сразу. Едва я пришла в свою комнату, как побежала в душ. Все лицо горело огнем, красные пятна появились под грудью, в подмышках, на руках и ногах. Промежность и большие губки просто распухли и даже шаги тёрли мои волосы по клитору и капюшону. Впервые я завелась от простой ходьбы. В душе я себя трогать не решилась, общая душевая не место для этого. Но вот в комнате я легла в постель, когда еще и девяти не было. Едва мои пальцы легли на клитор, как я со стоном открыла рот, еще никогда он не был таким чувствительным. Моя девочка текла как мочалка, но небольшая боль на губках мне мешала кончить быстро. Растопырив указательный и безымянный пальцы, раздвинув свои губки, средним я начала мять кнопочку клитора. Второй рукой я спустилась чуть ниже, к девственному входу в мое влагалище. Осторожно водя пальцами вокруг плевы, я дразнила себя, вызывая непередаваемый букет новых ощущений. Каждое движение взрывало в моем паху и мозгу по миниатюрной атомной бомбе. Я кончила не сразу, но очень хорошо, все тело трясло, и спазмы еще с минуту выдавливали из меня соки. Я уснула практически сразу, так сильно устала после этого оргазма и волнительного дня.

Утром я проснулась свежая и отдохнувшая. Прямо выспалась как королева. Никаких пятен, никакого возбуждения — все на «отлично». В клинику я прибыла вовремя. Здесь меня опять переодели в длинную ночнушку медицинского покроя и отправили на процедуры. И тут у меня возникли сомнения в моем решении. Уложив меня на каталку мне поставили капельницу и повезли в процедурную. Я поначалу не особо сопротивлялась, но потом стало не по себе. Тело стало слабеть, руки больше не поднимались. Раствор лился прямо в кровь, и сознание все мутнело и мутнело. Завезя меня в операционную, врач прикрыл мои полураскрытые глаза, и мир поглотила тьма.

Я проснулась от какого-то шума. Кто-то громко спорил за дверью, я повернула голову и встретилась взглядом с мамой. Я немного проморгалась, не веря в это.

— Привет Марин, ты проснулась. — улыбнулась мама и завела мою прядку волос со лба за ухо.

— Что ты тут делаешь? — голос был словно чужой.

— Ты четыре дня не звонила, мы решили в гости заехать, тут узнали, что ты на лечении и исследовании. Мы забеспокоились, но нам предложили заехать к тебе и посмотреть, что все нормально.

— А за дверью что происходит?

— Папка твой ругается, какого черта его не спросили и прочее. Уже полчаса спорят. Ну ты не переживай, я на твоей стороне, твой выбор никто не оспаривает, хотя могла бы и сообщить о нем.

— Тут просто ситуация такая...

— Да понятно все, я уже говорила с Галиной Сергеевной и она все объяснила. Здоровье превыше всего, не переживай. Ну, мы наверно по городу прокатимся, магазины посетим и поедем. Ты как выпишешься, позвони, расскажи, что и как.

— Ладно.

В комнату вошла медсестра и сказала, что время приема закончено. Мама поцеловала меня и сказала, что ждет звонка. Когда она открыла дверь, до меня долетела часть разговора отца с врачом. «... Это ребенок, а вы мне этими бумажками тычете...», больше я ничего уже не услышала. Медсестра нажала пару кнопок на мониторе, и я практически сразу отключилась.

Я лежала и смотрела в потолок вообще, не понимая, что проснулась. Минутой позже я это, наконец, поняла и осмотрелась. Капельницы уже не было, за окном светило утреннее солнце, часы над дверью говорили, что сейчас семь утра. Все тело было словно ватным, ни чувств, ни подвижности. Я размяла руки, немного подвигала ими. Странное ощущение. На локте была повязка с ваткой закрывающей вену. Кое-как удалось сесть. В палату вошел молодой врач, и сразу улыбнулся моему пробуждению и протянул стакан воды.

— Проснулись? Как спалось? Надеюсь, отдохнули как надо? — я жадно вцепилась в стакан и осушила его.

— Нормально спала, все уже закончено?

— Практически да. Вам пару деньков нужно пропивать курс таблеток и получать уколы, немного процедур, потом будете свободны до второго этапа.

— Хорошо. Сколько я провалялась?

— Три полных недели.

— Сколько?!!!

— Двадцать два дня. Рот то прикройте, муха влетит. Я думал, что вам все рассказали.

— Да ни хера. Какого меня тут так долго держали?

— Процедуры занимали много времени, потом было наблюдение и реабилитация, все как по часам, вы отлично восстанавливаетесь. А теперь верните мой стакан и отдыхайте. После обеда вам помогут выйти.

И он не врал. Несмотря на прекрасный трехнедельный сон, я без особого труда уснула. После пробуждения мне помогли вылезти из кровати и сесть на кресло каталку, ноги вообще не слушались, да что ноги, руки едва поднимались. Меня прокатили по клинике и покатали на лифте, затем привезли к врачу. Он мне сделал прекрасный массаж, хотя я и была против, нефиг меня полуголую тискать мужику. Но не могу не признать его профессионализма. Ломал и крутил он меня классно, все трещало и ныло, а после всего я смогла двигать ножками. Затем обед и палата, катетер и сон... Такая растительная жизнь продолжалась три дня, по окончанию которых я уже смогла ходить и сама себя обслуживала. Времени рассматривать себя, не было вообще, уколы косили меня похлеще водки, вырубалась, едва появлялась поверхность без массажиста. А потом мне выдали карточку из какого-то «МедМежБанка» и отпустили в общагу.

Вот где у меня было время осознать произошедшее. Я выла и ломала все, что позволяли сломать мои силы, в отчаянии кричала и ревела, ревела, ревела. Едва я пришла и выложила немногочисленные покупки, я пошла в душ, где все и узнала. Моя ладошка привычно огладила мой лобочек, который топорщился пушистыми волосками, прошлась по большим губкам и погрузилась между ними. И тут открылась тайна. Ни клитора, ни малых губ не было. Удалены хирургически, зарубцевались места уже основательно и без шрамов, словно так всю мою жизнь и было. Дикое, варварское женское обрезание, пережиток племен Африки и мусульманских стран. Я с зеркалом высматривала свою промежность. Две дырки среди небольшого нежного розового островка и все, сводишь ноги, и большие губки прячут этот ужас, но стоит их развести... Дырочка уретры и моя вагина. Аккуратная дырочка чуть ниже, потом сразу ягодицы. Не могу описать, какая была у меня истерика.

Во время моего буйства я нашла копии договоров и после ознакомления с ними рвала эти бумаги прямо зубами. Заявление с признанием всех последствий на дефлорацию, обрезание, удаление клитора, проведение исследовательских процедур на усмотрение моего лечащего врача Галины Сергеевны Абрамовой. Курс экспериментальных препаратов и процедур. Согласие на испытание новых препаратов в качестве подопытной свинки — весь смысл это канители. В эту ночь я уснула в слезах и с мыслями о суициде.

К утру мое бренное тело полностью очистилось от препаратов, которые глушили мою чувствительность. Едва я открыла глаза, как ощутила свое тело по новому, четыре последних дня я была словно плюшевая, а теперь ощущения были на более высоком уровне. Для начала голод, желудок, словно уже прикипел к позвоночнику, второе — отсутствие катетера принуждало меня бежать в туалет, где я вспомнила о своей утрате. «Да и хрен с ним» в злости подумала я, меньше буду заниматься этими грязными делами. Ноги, в частности икры стали, болеть практически при каждом шаге, задница странно переваливалась под халатом, может, так всегда и было? А я просто отвыкла? Проклятые сиськи мало того, что раскачиваясь бесили меня, так еще и соски постоянно терлись о ткань халата. Я вся была потеряна, что со мной сделали? И главное — за что?! Странности были в моем ощущении при простых вроде бы действиях. Я ощущала сильный дискомфорт, если просто сидела сведя ноги вместе, попа и пах прямо ныли, но стоит ноги развести, хотя бы на десяток сантиметров — все нормально. Вторым вопросом был выбор обуви — на каблуках икры не болели, ну это полбеды, но каблук меньше пяти сантиметров уже заставлял ноги ныть. Еще мне страшно захотелось каши, вот отродясь ее не любила, а сегодня... Сходила и купила молочной каши. Долбанные ученые, не смогли сбалансировать комплекс питательных веществ. А вот самое страшное было после двух часов дня. Пришло возбуждение, да еще какое. Не представляете мое состояние, желать удовлетворить себя, но не иметь возможности сделать это. Любые поглаживания или откровенное трение моего лобка не приносило ничего кроме раздражения и еще большего возбуждения. Голая дырка между моих ног начала буквально плакать, соки текли как мои вчерашние слезы, только не столь прозрачные и более вязкие.

Что я могла с этим сделать?! Я даже пальцы в себя пихала, что мне скромничать? Я же больше не девочка. Но и это удовольствия практически не приносило. Я с ужасом вспоминала свою работу про «не существование вагинального оргазма», — и что мне делать теперь? Клитора нет, как снимать это напряжение? Решение было найдено в моем стиле, я стала загружать себя работой и заботами, но уже к вечеру практически лезла на стену. В итоге выпила снотворного, что дала мне мама в дорогу и уснула.

Утром я выбирала в аптеке «ежедневки», никогда раньше их не носила, но видимо придется это делать постоянно. Затем поскакала на каблучках в клинику к Галине Сергеевне.

— Что вы со мной сделали!!! — с порога в ее кабинет стала кричать я. Галина невозмутимо сняла с носа очки и положила их на стол.

— Не нужно кричать, присаживайся. — когда я злобная села и слегка развела ноги, она улыбнулась. — Как вижу все прошло успешно.

— Что успешно? Вы меня изуродовали!

— Нисколько. Более того мы в корне рушим твою теорию, так что у тебя наступает практика от университета. Завтра ты едешь домой.

— Что? Вы меня оставите в таком виде?!

— А что не так? Твоя работа очень хороша собой, но вот просто неверна она. Тебе надлежит, в течение двух месяцев, провести новую работу и по ее завершению приедешь сюда на второй этап. Изменения в твоем теле наилучшим образом помогут тебе встать на путь истинный.

— Я вас засужу! — я уже кипела, сексуальное делание уже буквально сводило меня с ума.

— За что? Все документы проверены нашими юристами, ты была вменяема и осознавала все свои действия, суд будет не на твоей стороне, а если ты все же туда обратишься, мы устроим публичное дело. Смотри сама. Второй этап назначен на конец ноября, если ты не напишешь свою работу, мы отложим его на месяц, и так пока не закончишь свою работу.

— Что будет во втором этапе? Вы мне грудь ампутируете? Член пришьете?

— Ну вот, вы опять не сдержаны. Второй этап начнется в конце ноября, будьте готовы.

— Я напишу работу, не сомневайтесь, я такую работу напишу, что весь город вздрогнет, будете все свои учебники переписывать...

Я выбежала от нее в слезах, обида перехватывала дыхание. Долбанная юбка мешала спокойно идти, сиськи натирались о лифчик, и эти проклятые каблуки не позволяли мне идти быстрее. Я успокоилась уже около клиники, где из меня сделали недоженщину. Вошла, прошла к врачу. Тот посмотрел на меня и, выслушав мои переживания, сказал, что даст мне таблетки для усмирения возбуждения и для снятия напряжения с мышц.

— Только не злоупотребляйте ими, я вам даю их с избытком, но должны понимать что на любой препарат может возникнуть зависимость.

— Я поняла, только в крайний случай.

— Верно.

После вышла и пошла, собирать вещи в дорогу. Таблетки и в правду помогали, течь заделалась, я успокоилась, ноги перестали болеть, задница не беспокоила.

Уже в поезде я думала, стоит ли мне говорить об этом с родителями или нет. Но пришла к неутешительному выводу — не поймут. Да и скорее всего, осудят, правильно, в общем, сделают, сама пошла и подписала. Я уже не ревела, хватит, надоело. В поезде со мной ехала мамаша с грудным ребенком, но они меня не напрягали, кроме моментов, когда она кормила свое чадо.

Дом, свит Дом. Родители встретили меня радостно, и мать таки пожурила меня за то, что я так и не позвонила ей. Сюрпризы такие им не нужны, а я оправдывалась, что побыстрее хотела домой. Свои колеса я глотала уже по две в день, но они все меньше мне помогали, течь я начинала уже через шесть часов после приема. Я не ходила в институт, но продолжала искать материалы об издевательствах над женщинами и жестокие способы нашего обрезания и стерилизации. Слух о том, что я была у нашего «Светила института» быстро достигла ушей моих подружек, меня стали все чаще звать на расспросы и откровенные допросы.

— Марин, а ты и в правду теперь возбуждаешься чаще? Я что спрашиваю, иногда парень хочет, а ты сухая, неудобно.

— Вер, а чего это ты под него стелешься? Ты же тоже на психологии, пусть он добивается тебя, а ты уже давай ему, когда тебе захочется. Неужто ты от него так уж зависишь? Или он тебе доставляет удовольствие так, по «сухому»?

— Вот именно что нет, вот когда я намокаю, прости, что так выражаюсь, но другими словами не описать, тогда и удовольствие получаю.

— А кончаешь?

— Конечно, он меня всегда во время секса стимулирует.

— А может он не будет в тебя пихать? А только стимулировать будет? И ты его тоже руками обработаешь?

— Марин, ну ты ханжа, мне же приятно ему радость доставить, просто я видимо не подхожу ему по темпераменту. А что за процедуру провели, чтобы ты возбуждалась? Ты же, как вернулась, просто конфеткой стала, каблучки высокие, юбки короткие, соски вон как торчат, аж через лиф видно.

— Не моя тайна. — эта фраза давно стала для меня дежурной.

Меня такие встречи все больше раздражали, но для моей работы они были необходимы. Парни, сволочи, так же обострили свое внимание на мне как неприступной скале, кто, мол, ее возьмет тот и крут. Мой парень, с которым мы встречались до моего отъезда, Паша то есть, все больше донимал меня и всячески намекал, что знает, где я была. Но вот хер ему. На третью неделю, когда меня просто в жар бросало от маминых стонов за стенкой, я решилась нарушить все свои принципы, а именно залезть в мамины закрома. Днем, когда родители ушли на работу, я зашла в их спальню и начала поиски того, что всегда считала мерзким и недостойным. Нашла что искала, штук пять вибраторов и вибромассажёр, с надетым на него презервативом. Взяв именно его я села и привычно раздвинула ноги, прислонила его к месту хирургического беспредела, и включила. Никак. Ну, вообще никак. Могла бы с тем же успехом прислонить его к ладони. Трясется и никакого толку. Трусы только еще сильнее намокли.

Дальнейшее решение было принято. Взяв один из членов с резиновыми яйцами, я установила его на стул и осмотрела, довольно большой, батарейки новые, это сразу видно, головка дрожит, так что аж края размываются. Ну, я же только на один раз. Я же не железная. Решившись, я стянула свои трусики и встала над стулом. Пару раз вздохнула и стала опускаться, ноги заныли почти сразу, но это мелочи, уже привыкла, что без каблучков так всегда. Едва головка коснулась моей дырки, я ощутила вибрацию и то, как напряглась моя дырочка. Пути назад нет, я опустилась еще сильнее. Вибрация очень сильно этому помогала, раздвигая мои влажные внутренности и пропуская дрожащий ствол внутрь. Это было уже приятно, но я еще и десяти сантиметров в себя не засунула... Вдруг резкая боль заставила меня упасть на пол! Едва мой лобок приземлился на яйца, и этот член вошел весь, внезапная боль просто поразила меня на половину тела. Я конвульсивно дергалась, держась за живот, но боль прошла почти моментально, едва этот резиновый хер вышел из меня. Больше я на такие эксперименты не отваживалась. Телефон Галины Сергеевны не отвечал на мои вызовы, и я все больше впадала в отчаянье. Таблетки, что были выданы с запасом, уже начали кончаться, а впереди был еще целый месяц.

Еще одной проблемой было отсутствие месячных, задержка которых составила более двадцати дней, но тест настойчиво говорил, что я не беременная. Хоть это радует...

Вскоре мама обнаружила мое посещение ее заветного уголка, она их, что, кладет в алфавитном порядке?

— Марина, я тут заметила, что ты уже не такая тихая и невинная.

— Заметила?

— Конечно, но речь то не об этом. Ты бери их, когда хочешь, мне не жалко, просто, когда ты уже успела?

— В райцентре! Ты довольн