Секс истории, эротические рассказы, порно рассказы

В краю магнолий. Триллер

Тёмной ночью в тишине

Он прокрался в сад ко мне

И остался недвижим,

Ядом скованный моим.

Вильям Блейк, пер. с англ. С. Я. Маршака

Посвящается Дрю Берримор

ПРОЛОГ

Татарин Раис Мударисов жил в Казани со своей женой, многообещающей поп-певицей Ириной Максимовой. Молодая, красивая, дочь тракториста и рабочей — технолога химзавода, Ирина имела все шансы в обозримом будущем затмить знаменитейшую уроженку Татарстана, Достояние Республики, — Алсу, которая, как известно, происходила из семьи нефтяного магната. Несмотря на свою головокружительную карьеру, Ирина не давала повода мужу думать, что он находится в её тени и что она его, слабака, разлюбила. Хотя сам он с каждым днём укреплялся в жёлчной мысли, что именно так дело и обстоит. «Как она вообще живёт со мной, когда я — лесоинженер, а она — будущая королева эстрады?!» — злобно накручивал себя Раис. Молчаливый, с заросшим беспросветно-чёрными волосами лицом, он со стороны мог показаться хмурым и недобрым, а уж когда у него начинали ходить желваки на щеках и с хрустом сжиматься кулаки, его вид бывал почти страшен. Однако при близком знакомстве Раис производил приятное впечатление и даже располагал к себе: с мягким голосом, вдумчивый и вроде бы беззлобный.

В силу специфической работы, у Раиса было море свободного времени. Пригласят его в какой-нибудь областной центр необъятной России, дадут в местном лесном департаменте задание обновить карту тех или иных массивов, потрясётся он неделю-другую на военном грузовичке в разъездах по лесовозным дорогам и просекам, побегает от дерева к дереву с измерительными приборами, составит картосхему — и домой, в татарскую столицу. Но зачастую месяцами нет работы, и Раис в родных пенатах сидит без особого дела. А вот жена — та дома, скорее, в виде исключения. «Наверняка уж в Москве тыщу раз предлагали ей остаться. Слыханное ли дело, чтоб певица с таким потенциалам жила в какой-то Казани?! Но каждый раз возвращается ко мне моя Иришка... Пока возвращается? Да, это только пока... « И снова, и снова онанировал Раис в одиночестве, проклиная себя за свой непробивной характер и в любой момент ожидая последнего решительного объяснения с женой. Раз за разом прокручивал в голове эту картину, даже отчётливо представлял себе мимику и интонации Ирины. «Ты кто — тряпка. А у меня карьера. Детей у нас нет, нам проще. Я покупаю квартиру в Москве. Ты живи, пожалуйста, здесь, ведь это квартира твоей бабушки... « И что характерно — не поспоришь! От заниженной самооценки парень не всегда даже занимался сексом с женой, когда она ночевала дома. Ирина приезжала усталая, ей не всегда хотелось своего мужа, и в те вечера, когда, из-за обуревавших Раиса нервных иллюзий, у него не вставало или он сам избегал интима, она без всяких разговоров поворачивалась к нему попой и мгновенно засыпала. Он ещё больше ругался мысленно, ворочался, не мог заснуть; он не сомневался, что давно не нужен жене. Но это было не так: просто Ирина утомлялась от своего напряжённого карьерного роста, и если муж не приставал к ней активно, она и рада была, но когда он таки подкатывался к ней, всегда была ласкова и податлива, чтоб не обидеть его.

Раис не пил и не играл на деньги. По бабам не гулял: он резонно считал, что, если ему не интересно общение с кем-либо сугубо ради секса, то гораздо проще и безопасней заниматься онанизмом. Друзей у него было не много, а когда все они создали семьи, и с теми, что были, общение постепенно сократилось до минимума. Свободное время он посвящал книгам, фильмам, музыке, но гораздо чаще — Интернету. Он был завсегдатаем форумов, чатов, иногда вёл виртуальную ферму и играл в онлайн-шахматы.

Не мог склонный к высоким материям Раис остаться в стороне и тогда, когда, весной 2018 года, в Рунет как снег на голову ворвалась молодая музыкальная группа «Магнолия» из Сухуми. Миллионы просмотров видео за неделю. На какой сайт ни войдёшь — всюду бесплатные ссылки (тут, что греха таить, не обошлось без масштабной спам-атаки) на выпущенный только в электронном виде и единственный на тот момент альбом. (Позже, в течение весьма короткого времени, необычайно плодовитая группа выпустила ещё полдюжины альбомов, премьера каждого из которых вызвала серьёзные сбои сервера их официального сайта: таков был наплыв скачивающих.) Не имея ни секунды в телеэфире, они получили такой заряд «сарафанного радио», что буквально на раз-два из «никого» стали пусть не «всем», но во всяком случае желанным гвоздём программы в каждом себя уважающем небольшом клубе хоть в Москве, хоть в Улан-Удэ. Это было трио: контрабасистка Тамара Бурхонова, гитаристка Татьяна Айвазовская и скрипач Бандарабан Вауа. «Магнолия» играла совершенно уникальную музыку; к тому же когда кто-либо из троих сочинял свою песню (а это каждый делал строго сам, и у каждого был характерный стиль), ребята договаривались исполнять её на концерте все вместе, но чтоб на вокале был именно автор. Если не принимать во внимание факта, что все инструменты были классическими, в стиле группы можно было услышать смесь готик-рока и христианского рока, плюс им удавалось вплетать в свой фирменный саунд национальные мотивы малой родины — Абхазии. Им каким-то непостижимым образом удалось добиться звучания, как у альтернативных рок — и фолк-групп Запада. К этому нужно добавить столь желанные для каждого русского «неформала» нетривиальные тексты. При этом ясно, что такое трио могло родиться не обязательно в Сухуми, а в любой точке той части суши, что когда-то гордилась тем, что её «сплотила навеки Великая Русь». Среди музыкантов только Бандарабан был абхазом (и то частично). Но, положа руку на сердце, даже он назвался бы русским, а обе девушки — тем более. Естественно, в любом городе русскоязычной среды «Магнолия» была в доску своей, и пара-тройка песен по-абхазски и по-английски никак не делали погоды в её репертуаре. Имидж группы выстраивался так, что менее склонного к эпатажу и «звёздной болезни» коллектива, чем «Магнолия», нельзя было придумать. Музыканты не позволяли себе не то что откровенных нарядов или скабрёзных песен, но даже «разогревающих» разговоров со зрителями во время концертов. Выйдут, отыграют двухчасовой концерт, поклонятся, уйдут со сцены. Женская часть трио выступала только с тщательно зачёсанными и убранными сзади в хвост волосами, а зачастую — в платках. Мужчина сверкал гладко выбритым лицом, вся нижняя половина которого, однако, была иссиня-чёрной, — красноречивое свидетельство того, что за знатная горская борода у него задумана природой. В текстах — только трогательная лирика о любви к богу, к ближним, к братьям нашим меньшим, призывы к бережному обращению с неживой природой. Короче говоря, «Магнолия» ни на йоту не отступала от своего элитарного лоска. Однако воспитанное на бестолковых «муси-пуси» и «тыц-тыц», стосковавшееся по «старомодной камерности» поколение тридцатилетних жителей России (ровесники музыкантов) внезапно повернулось лицом к новой группе, и слава её поплыла по Чёрному морю, поползла по Донским и Барабинским степям, полетела самолётом даже во Владивосток (откуда сухумских ребят лично благословил сам стареющий Мумий Тролль, объявив их гениями). Конечно, они не создали новейший тренд в русской поп-рок-музыке, но просто говорить в приличном обществе о том, что ты слушаешь «Магнолию» из Сухуми, в считанные месяцы стало не больше и не меньше, как признаком хорошего тона...

Ничуть не удивительно, что одновременно со многими своими прогрессивно мыслящими сверстниками и Раис стал слушать «Магнолию». Как любитель чатиться, он не преминул зарегистрироваться на форуме группы и во всех социальных сетях, где её обсуждали. Всюду скрывался под ником Тамерлан. И всё бы хорошо (он виртуально знакомился с другими горячими поклонниками, распространял все более-менее качественные видео — и аудиозаписи песен «Магнолии», что только удавалось найти, и горячо делился с «френдами» впечатлениями), но, в силу своего въедливого характера, Раис, докапываясь до всё новых подробностей жизни. .. и творчества группы, быстро стал разочаровываться в, казалось бы, кристально чистом моральном облике любимых музыкантов, и его начала нешуточно разъедать досада. Он зацикливался на таких моментах, которые множество людей вообще бы не заметили. «Как же так, — кипел от возмущения Раис, — напускают на себя имидж паинек, а сами вот, значит, что творят!» Он был чрезвычайно горд собой, что ему удалось отрыть в глубинах Интернета такие подробности жизни всех членов «Магнолии», о каких даже «жёлтые журналюги» редко сообщают по поводу самых раскрученных звёзд. Подавляющее большинство фанатов сухумского трио довольствовались матчастью, состоящей в том, что Айвазовская замужем за Вауа, а Бурхонова, дама незамужняя, — лучшая подруга Айвазовской, сокурсница по музучилищу. Поговорить бедному парню о своих внезапных догадках насчёт того, что и в тихом омуте ангельских, по всеобщему мнению, душ музыкантов «Магнолии» шайтан водится, было не с кем, а ведь он нашёл уже немало «неопровержимых доказательств и компроматов». Сверстникам, несмотря на то, что почти ни для кого «Магнолия» не была пустым звуком, всё же, как ни крути, было гораздо интереснее обсуждать, с кем закрутила Нюша и что по этому поводу заявил Басков... А более старое поколение «Магнолию» практически не знало, потому что привыкло больше не к Интернету, а к телевизору, а там «Магнолию» не показывали никогда. «Но у меня же есть форум и соцсети — буду проповедовать там», — решил Раис и приступил к ниспровержению «культа личностей».

К вящему его удовольствию, среди ожидаемых воплей оскорблённых поклонников («выпей яду!» и «Тамерлан сошёл с ума» были самыми культурными высказываниями, а вообще-то всю интеллигентность поклонников «самой интеллигентной в мире группы» как ветром сдуло, и матюги сыпались как из рога изобилия), нашлось одно довольно длинное сообщение, автор которого, женский ник с недавней регистрацией, выражал сумбурную, но искреннюю поддержку мнения о том, что музыканты «Магнолии» — не святые, а только пускают пыль в глаза. Конечно, этой девушке тоже досталось: дескать, дурачки нашли друг друга. Тамерлан, окончательно надувшись от гордости и сочтя себя Чацким, а свою первую единомышленницу (ник её был Bonnie, в честь американской разбойницы) — Софьей, запальчиво провозгласил всех, кто не хочет «прозреть», сумасшедшими, а себя и Бонни — диссидентами, чем только сильнее очаровал девушку, а всё остальное Интернет-сообщество, сложившееся вокруг «Магнолии», настроил против себя раз и навсегда.

Недолго думая, Бонни написала своему Клайду, то есть Тамерлану, личное сообщение весьма смелого содержания: спросила, нет ли у него места в квартире переконтоваться несколько дней, потому что она как раз собиралась посмотреть Казань, а у него указано, что он оттуда. «А ты откуда?» — написал ей Раис. «Из Иванова. Это Город Невест, знаешь?» «А ты невеста?» «Ну да, невеста, невеста... Как вернусь из Казани, наверно, вскоре и выйду замуж... Но ты не заговаривай мне зубы, а отвечай: пустишь к себе?» Не слишком избалованный женским вниманием, Раис, ещё когда увидел в почтовом ящике самое первое уведомление о личном сообщении от заступившейся за него на форуме девушки, ощутил лёгкое напряжение в трусах. А сейчас, когда Бонни так серьёзно упорствовала в своём намерении приехать к нему в гости, он уже вовсю мял свой член через штаны. Но он написал: «Нет. Это как-то не по-людски. Сама говоришь, у тебя жених. Да и я вообще-то женат. Если бы ты сняла гостиницу у нас, в Казани, то я, конечно, с радостью бы встретился с тобой, да и не раз. Погуляли бы по городу, я бы тебе всё показал. Но так, как ты предлагаешь, мне не подходит, прости». Потом отправил короткое сообщение: «Я даже имени твоего не знаю». Бонни скоро прислала ответ: «Ладно, извини. Пожалуй, я не поеду в Казань. А зовут меня по-настоящему Алёна Цыганкина, мне двадцать четыре, и я монтажёр рекламных видео. Я правда из Иванова. Чмок, пока!» «Раис Мударисов. Тридцать лет. Таксатор (ну это такая инженерная специальность, связанная с работой в лесу). Я татарин, если что. Правда, не мусульманин. Я вообще-то атеист».

Едва Раис отправил это сообщение, у него вдруг вылетело окно, уведомлявшее его о полной блокировке аккаунта на этом сайте. Вот что там было написано: «В связи с вопиющим нарушением правил официального форума группы «Магнолия» — рассуждения о личной жизни музыкантов и подстрекательство поклонников осудить её — пользователь Тамерлан изгоняется навсегда. По нику, IP и google я также без труда определил все компьютеры, за которыми вы сидите в Интернете и с которых регистрировались в социальных сетях, в соответствующих группах. Можете даже не пытаться входить в группы, посвящённые «Магнолии»: я персонально заблокировал вас и там. Конечно, уничтожить ваши аккаунты в социальных сетях я не могу (хотя мне очень хочется), вы просто не сможете входить в те группы, что я контролирую (а я контролирую всю Интернет-жизнь вокруг «Магнолии»). С глубоким НЕуважением, музыкант группы «Магнолия» Бандарабан Вауа. 18.11.2020«.

1

Вауа не соврал: теперь нельзя было зайти не только на форум, но и во все сообщества, посвящённые группе. Ловко, ничего не скажешь: участник трио сам держит всю сетевую политику, то-то они именно в Интернете раскрутились, да так, как ещё ни одному современному музыканту не удавалось! Как теперь снова пообщаться с Алёной Цыганкиной из Иванова, если о ней известно лишь, что она сидит на форуме «Магнолии»? В соцсетях? Но она либо вообще в них не сидит (что в наше время нонсенс), либо (похоже на то) скрывается под вымышленным именем. Пробовал Раис, конечно, искать и Бонни, и Bonnie, и Boney, но чёткого указания на Иваново ни у кого из многочисленных «Бонь» не обнаружил. Не перебирать же каждую по очереди — как в дурацкой американской комедии с Кармен Электрой в главной роли! И Раис сдался. «Магнолию», что показательно, он продолжал слушать изо дня в день. Любую информацию о группе и все её песни без труда можно найти во всяких блогах фанатов... Но хроническая колика уязвлённого самолюбия поселилась в нём: троллинг музыкантов Раису удался, но рот ему мигом заткнули. И теперь ни новых «утечек» не обнародуешь, ни с желанной сторонницей не спишешься...

Ну, вот, опять мысли возвращаются к этой девушке! Не успел, увы, узнать её координаты! Да ещё и наверняка обидел отказом принять у себя во время посещения Казани. Миллион раз пожалел Раис, что свалял такого дурака. Упущена уникальная возможность самоутвердиться: изменить жене. Один шанс из ста, что Ирина была бы дома, ведь снуёт, как стрекоза. Москва — Иркутск — Казань — Москва. Бонни, такая инициативная в плане знакомства и скорого посещения чужой квартиры с ночёвкой, конечно же, была бы ох как изворотлива на секс со своим Клайдом! А если б Ирина оказалась дома, так что ж: объяснили бы, что есть такое вполне безобидное современное понятие, как коуч-сёрфинг! Добрая жена даже повозила бы мужа с приехавшей к нему из провинции подругой по Казани. (В этой семье жена была автомобилисткой, причём — с оригинальным вкусом: певица Максимова ездила на «Гелендвагене»; муж даже прав не имел и не спешил в автошколу: привык, чтоб его возили.) Внешне нейтрально целуясь на прощание в щёчку с радушной хозяйкой Ириной, Алёна успела бы незаметно подмигнуть Раису в знак того, что когда-нибудь потом они ещё не раз встретятся на любовном ложе. И, может, уже в ближайший Иринин тур Алёна бы снова приехала в Казань! Либо Раиса пригласили бы в департамент лесного хозяйства Ивановской области. Мало ли как, но нашли бы возможность вкусить запретный плод вместе. А, пустое... Глупо получилось, Раис, очень глупо, но признай: твоя Бонни растворилась на бескрайних просторах Интернета... Да и потом. С чего ты забрал в голову, что если Бонни поддержала Тамерлана в виртуальной баталии и напрашивалась на коуч-сёрфинг, она уж и твоя будущая любовница? Она ведь обмолвилась, что у неё жених есть! Одним словом, забудь её, это не твой таракан.

Время шло. У Ирины карьера летела в гору. У её мужа жизнь была бедна событиями. Правда, он не преминул сходить на первый концерт своей любимой (или ненавидимой? от любви до ненависти — один шаг) «Магнолии» в Казани. Он звал и жену, но та устало отмахнулась, прижимая к груди разодетого во фрак плюшевого мишку, которого он ей подарил в первый год знакомства: «Я не хожу ни на чьи концерты: своих хватает».

В отношениях супругов всё было ровно: Раис никогда бы даже не намекнул о своих постыдных мыслях, но инстинктивно всё глубже замыкался в чёрной зависти к жене и вообще ко всем людям, нашедшим себя в жизни. Ирина по-прежнему не замечала перемены мужа к худшему, лишь жала плечами, если он не отвечал ей на вполне искреннюю ласку, объясняя себе это усталостью. Резонно было бы спросить себя: а с чего ему, собственно, уставать, он же не в лесу у себя там, а неделями дома. Вот она — устаёт, но всё равно бы дала, только он пальчиком помани. Но артистка как-то не утруждала себя такими умозаключениями. Она по жизни была, кстати, довольно флегматична, так что, в глубине души, не слишком интересовалась душевным состоянием своего мужа. Не закатывает ей сцен, внешне спокойно принимает своё положение домашнего питомца — вот и классненько. Она же его никогда не упрекнёт ни за нищенскую (по сравнению с её гонорарами) зарплату, ни за почти полное отсутствие дел по дому (всё равно за свои деньги жена приглашала любых мастеров, а муж сидел с книгой или с наушниками, пока они работали). А что в последнее время почти перестал интересоваться ей как женщиной, бог с ним, ей и самой не сильно хотелось. Возможно, Ирина немного холодна от природы. Она почти не мастурбировала, не заглядывалась на возбуждающие картины, неизбежно мелькавшие перед ней в её светской жизни, не мечтала что-то изменить в интимной сфере. При этом она так поставила себя с самого начала своих выступлений, что даже «жёлтая пресса» наделила её репутацией консервативной хранительницы домашнего очага, обожающей своего скромного мужа, которого она не показывает публике.

Но если бы кто-то сумел заглянуть ей в душу и вызвать на максимально честный ответ (впрочем, на это не могла рассчитывать даже её мать!), эта Василиса Премудрая объяснила бы, за что она искренне любит своего бедного мужа и, нисколько не стесняясь, с томным подвыванием подолгу лобзает его член в те моменты, когда он настроен на близость с ней. Просто когда-то, ещё в годы студенчества, когда они только начинали встречаться, он сразил её в буквальном смысле наповал своими ласками. Инстинктивно недолюбливая секс, тогда ещё девственная Ирина заранее предвидела неприятные ощущения от близости с мужчинами, которые, конечно, её ждут, но которые она хотела максимально отдалить. «Ну, конечно, они все одинаковы, — разоткровенничалась как-то прекрасно воспитанная девушка перед подругами, когда те немного подпоили её. — Любят, если певица придёт на первый же кастинг в юбке такой короткой, чтоб до пизды. А потом она им подмахнёт — вот они и таскаются с ней всюду, как с куклой. Но ладно б ещё умели красиво поиметь. Дерут, как сраные обезьяны — банан... И потому я говорю: пошли они в пизду!» (Как показала дальнейшая жизнь, в случае с Ириной Максимовой правило, что путь к попсовому Олимпу лежит через спальню продюсера, нарушилось: умница сумела стать сама себе продюсером и сама себе звездой.) Но вдруг в её квартире появился смуглокожий, с окладистой щетиной, татарский интеллигент, смотрящий серьёзным взглядом своих чёрных глаз прямо в её небесно-голубые озёра. Он довольно худ, но мускулист и статен, к тому же аккуратист. Он нравится её родителям. И Ирина поплыла!

Их первый секс заставил её смеяться от счастья! Ирина действительно не стонала от оргазмов, а весело смеялась: так освобождалась она от непонятно откуда взявшихся детских страхов и иллюзий, рабой которых была с самого того дня, как узнала, что делают взрослые мужчины и женщины. Раис так сумел её вылизать и при этом пощекотать бородкой, что девушка утратила чувство реальности. Весь мир сузился для неё до подушечки пальца её парня, которой он тысячи раз притрагивался к её клитору, соскам, анусу. Потом и этот лучик света потух, и она словно умерла. Очнувшись, Ирина поняла, что они крепко заснули после нескольких часов взаимного счастья, но Раис и теперь ещё безмятежно спал, не потрудившись даже натянуть трусов, а вот она, тоже абсолютно голая, уже проснулась и уже не девственница. Забавно, что она даже не помнила, как Раис первый раз вошёл в неё: заспала. В тот момент Ирина не испытала ничего, кроме осознания, что всё так и должно было случиться, поэтому она, ни секунды не откладывая, пошла к матери и объявила, что они с Раисом любят друг друга и ничто не помешает им жениться. Родители гордились своей дочерью (как было не гордиться: образец целеустремлённости, чести и ума, а уж какая красавица!), но тут и вовсе разрыдались от счастья. Да и как они могли усомниться в выборе своей Ирины: она ведь скажет — как отрежет! Никто из родных и друзей Ирины даже полусловом не дал Раису повода думать, что он по гроб обязан этой богине, за то что она его твёрдо выбрала, хотя миллионы мужчин, которым он и в подмётки не годится, мечтали бы о такой жене. Но он и не думал о таком тогда, ведь они были наравне: оба студенты, оба небогаты. Однако как же он заёрзал, стоило молодой жене начать делать успехи и с умопомрачительной скоростью обгонять его! В какой-то момент Ирина без задней мысли принесла ему стопку купюр (гонорар за первый концерт в Москве) и мягко вложила в ладонь. Это был его годовой заработок! Вот когда у него впервые до белых ногтей сжался кулак и заходили желваки под заросшими худыми щеками! Деньги он взял, и голос его не дрогнул, когда он благодарил жену. Но то, что он затаил в своей гнилой душе, было началом конца...

2

Ирины Максимовой, как обычно, не было в Казани. В жаркий августовский денёк 2021 года Раис, как всегда когда бывал без работы, сидел дома и предавался саморазвитию. (Для него «саморазвитие» было эвфемизмом безделья.) В данном случае он читал книжку, которую сам распечатал с Интернета и склеил. Это была книга воспоминаний Тамары Бурхоновой, в которой она припоминала во всех подробностях, как они с лучшей подругой Таней Айвазовской и её мужем Борей Вауа создали трио «Магнолия». И тут раздался звук, который, кажется, скоро станет таким же пикантным и даже эксцентричным анахронизмом, как курение трубки или ношение помочей. Заиграл стационарный радиотелефон.

— Алло.

— Привет, а Раис Мударисов тут живёт? — раздался чуть взволнованный девичий голос.

— Да, это я. Здравствуйте, кто говорит?

— А, привет, Тамерлан! Это Бонни.

— Алёна?! Ты?! Этот шайтан, ну, Бандарабан из группы «Магнолия», забанил меня тогда собственноручно, представляешь, а я даже не успел с тобой пообщаться! Я уж думал, потерял тебя... Как ты нашла мой телефон?!

— Да ну тя, нашёл тему...

— Нет, ты всё-таки скажи!

— Да элементарно, Ватсон. Дядя у меня в Москве. Работает в аппарате управления телефонными сетями России. Я и сотовый телефон твой легко смогла бы узнать. Ну что, доволен? — Голос в трубке стал плаксивым. — Блин, я тебе звоню не для того, чтоб про дядю рассказывать! Мне плохо, Тамерлан, мне так херово, а ты, видно, забыл меня...

— Что ты, Алёнушка! Алёнушка — можно я буду тебя так называть?... Что ты плачешь? И звонишь при этом мне — постороннему мужчине. А если твой муж услышит? Вы ведь уже поженились?..

— Да хер там был — «поженились»! Нету у меня больше жениха. Всё! Срыл! Ку-ку, Гриня!..

— Гриня?! Это Григорий, что ли?

— Это цитата из советского фильма, что ли! Заткни фонтан, скучный тип. Ой, прости, прости... Хнык...

— Да ничего, это ты прости: просто ты такая неожиданная, я от избытка чувств не могу настроиться на нормальный разговор... Алёнушка, ну давай, расскажи, что у тебя?

— Тамерлан... Тима... Точно: я буду тебя звать Тима! Тима, можно, ты будешь моим личным психологом?

— Хорошо-хорошо, выкладывай...

— Тима, я так хотела замуж, а этот противный мальчишка меня назвал грязной блядью и бросил! Совсем бросил, понимаешь?! Я бегала к его маме — она говорит: уехал к брату в Питер, там как-то контрактником записался, теперь служит где-то в ебенях... Он у меня лётчик... Мой Вова... Хнык... Хнык...

— Погоди-погоди. За что он тебя так?!

— Да он ваще дебил. Я как лучше хотела, а он как увидел, так и завёлся. Собачился-собачился, потом смотался, и больше я его не видела...

— Что увидел-то?!

— Да я купила в секс-шопе классный вибратор. Такой, на батарейках, знаешь. Он так круто жужжит!... А он увидел — и давай орать. Все соседи слышали. «Сука, стерва, блядь!!!» «Я тебе не нужен!» «Я думал, ты воспитанная, а ты просто извращенка!» Я ему ноги целовала! Я ему хотела тут же отсосать, а он меня оттолкнул!!! «Да я для тебя старалась! — говорю я ему. — Если я натренируюсь с машинкой, я тебе знаешь, какой кайф буду доставлять?! Ну, если не хочешь, давай я её выброшу!» А он никак не успокаивается. Только ещё больше дёргается. А всё сраные комплексы! Да я любила его, пофиг, что у него маленький... И щас люблю, Тима, понимаешь?! Хотя нет, наверное, теперь не люблю...

Раис сидел с глупой улыбкой. Рука, которая не держала трубку, теребила член через штаны. Минуту назад парень и подумать не мог, что хоть раз в жизни услышит что-нибудь подобное! Да от кого?! От той, что яркой вспышкой промелькнула в его никчёмной судьбе и больше вообще не должна была появиться! Сбывались самые смелые мечты, которые даже мысленно не хватает духу озвучить!

— Алёнушка, что тут сказать. Если у тебя к нему реальная любовь, ты наведёшь справки и побежишь искать его хоть на край света. Даже если он служит в этом, как его, в Нагурском: ну, самая северная военная база в мире, недалеко от полюса, в Ледовитом океане... Но ты, кажется, таки обижена на него и потому наводишь справки обо мне, а не о нём... Да что я несу! Плохой я психолог...

— Что ты, Тимочка, ты хороший психолог! Ты угадал: я тоже на него зла! Сначала я, правда, хотела выжрать все таблетки, что были дома. Но потом подумала: какого чёрта?! Если он сам погряз в собственных комплексах... Стыдно должно быть: военный как-никак, да ещё лётчик. А обидчивый, как детский сад — штаны на лямках. Да, я его любила. Тыщу раз убеждала в постели, что маленький членчик — это фигня. Главное, что я люблю и никому не отдам... Зато, говорю, мышцы какие! Он был классный, правда! Не то что все эти иваноиды!..

— Кто?!

— А, ну да, ты не знаешь, это типа наш местный диалект... Ну да, он был лучший парень, кого я знала... А он всё равно в итоге все отношения похерил... Чёрта с два я поеду к нему! Ну, я думаешь, сразу тебе позвонила? Когда-нибудь я тебе расскажу, как я пыталась снять стресс! Ух, где я побывала, что за хахаль у меня был — укакаешься со смеху... Мы ведь теперь сконнектимся, да, Тим?..

— Конечно, милая Алёнушка! И я даже знаю, когда и где. Скажи, ты «Магнолию» до сих пор слушаешь?

— А как же! Всю дискографию до дыр...

— Ну вот. 20 августа у них концерт в родном городе. В Сухуми. Я хоть и забанен, но по всему тырнету их мониторю... Скажем, числа восемнадцатого мы с тобой встречаемся на вокзале в Сухуми. Успеем и по городу погулять, и на концерт сходить. Наобщаемся — во! Ну, как, сможешь?

— Тим, классно, да, однозначно! У меня как раз отпуск. Ты такой чудесный человечек! Я тебя люблю.

— Правда? — Раис был растроган, его сердце бешено колотилось. — Я тоже тебя люблю...

Они проболтали весь вечер. Телефон автоматически отключался ровно каждый час, но Раис, у которого аппарат запоминал номера, перенабирал заново и продолжал разговор со счастливо нашедшейся подругой, которую он так хотел сделать своей любовницей. На следующий день он купил билеты на самолёт до Москвы и на поезд «Москва — Сухуми». Обратных билетов брать не стал. Он пробудет в поездке своей мечты столько, сколько позволит состояние души! Жене, которая ненадолго приезжала домой как раз в дни, оставшиеся до отлёта Раиса, он сказал, что шестнадцатого августа ему надо быть «в одном из районов Кемеровской области во внеплановом проекте по таксации леса». Она без эмоций восприняла эту ложную информацию и нежным жестом предложила мужу своё тело. Он опустил глаза и отошёл. Ирина вздохнула и заперлась у себя в комнате. Безвылазно провалявшись дома все три дня выдавшегося отдыха, певица Максимова на казанском чартере улетела давать концерт в фешенебельный отель турецкого туристического городка Белек. Конечно, не заграничное турне, но всё равно новый этап в карьере. Через пару дней её неверный (кто хоть раз захотел чужую женщину в мыслях, тот, считай, уже изменил жене!) муж закрыл дверь на ключ (быть может, в последний раз!) и поехал на ночном такси в аэропорт, откуда самолёт умчал этого небокоптителя навстречу самой дерзкой авантюре в его жизни.

3

Раис узнал свою Алёну, едва она показалась на выходе из вагона. Она тоже тотчас узнала своего бородатого жгучего брюнета и практически сиганула с подножки ему в объятья, а он изящно подхватил низенькую и лёгонькую девушку и поставил на перрон.

— Ну что, узнал меня? Мы ведь с тобой решили не посылать друг другу фотки, а только описания внешности, — насмешливо проговорила она после поцелуя (первое, что они сделали — поцеловались взасос).

— А то. Твою чудесную косу не спутаешь ни с чем! Ты же мне писала, что ты маленькая весёленькая мышка, только хвостик превращён в косу.

— Ага, у меня кличка — Аватар. Тебя тоже легко узнать: ты писал, что похож на чёрную, страшную, усатую полночь. Но теперь я вижу, что ты очень сильно смахиваешь на Петрашевского...

— На кого?

— На Елисея Петрашевского, шоумена и телеведущего, да кто его не знает?!

— А-а-а... Точно! Вот шайтан! Если ты мне ещё раз скажешь, что я похож на Петрашевского, я сильно обижусь!

— Почему? Он же не такой, как про него говорят. Это всё имидж... Он просто артист, но выезжает за счёт скандала. А так-то он нормальный...

— Нет, Алён, он гнойный пидор... Ну ладно, прости, больше не буду материться. Просто я уж забыл про него, он вроде как больше не вращается на телевидении, а тут ты напомнила. Ведь точно — я почти копия с ним. Всегда жутко бесило! Понимаешь, как мне противно от того, что этот гей позорит моё честное лицо?!

Оба расхохотались и, взяв Алёну за попу (джинсовые шортики на ней были так коротки, что не скрывали тех мест, где бёдра переходят в ягодицы) и перекинув через плечо её спортивную сумку (девчонка была так непритязательна, что даже дамской сумочки с собой не имела), Раис зашагал по перрону к стоянке такси.

— А я ещё вчера приехал: не вышло у нас взять билеты на один поезд...

— Ну да, мы ж так резко решили ехать в Сухуми! Ещё повезло, что вообще были места: тут мёдом намазано, все прутся отдыхать... Кстати, а что ж ты без жены, эм?

— Не смешно, — серьёзно сказал Раис. — Я не Раис Мударисов из Казани. Я — Тамерлан из Интернета...

— Тима, Тима...

— Ну, пусть Тима... А ты моя Бонни! Моя, договорились? И сейчас мы едем в лучшую местную гостиницу, где я снял для нас номер...

— Какой ты заботливый! — присвистнула низенькая некрасивая девушка, все внешние данные которой ограничивались длиннющей, но тонюсенькой косой и у которой все предки на десять поколений назад были бедными крестьянами нечернозёмной глубинки. — Трудновато же достать номер в курортном городе в разгар отпусков!

— За это не волнуйся: я просто сказал, что не ограничен в финансах, а самые дорогие номера всегда есть...

— Да ты у меня богатенький Буратино! — заулыбалась Алёна.

Раис не стал уточнять, что то, что он может себе позволить не считать деньги, — на 95% заслуга его честной жены. Он лишь сказал пафосно, но от души:

— Да, и мы проведём вместе в этом номере столько времени, сколько захочешь ты. Здесь и сейчас ты для меня — тот человек, о котором я мечтал ещё с тех времён, как стал видеть первые неосознанные сны о любви...

— Недобитый романтик! — шепнула бойкая Алёна и прыгнула ему на шею.

Когда дошли до дверей номера, Раис суховато произнёс:

— Теперь, когда мы окажемся вдвоём в одной комнате, ты можешь пребывать в одном вполне естественном состоянии. Но можешь и не пребывать. Любое твоё решение для меня закон...

— Ну, ты и дебил! — беззлобно сказала Алёна. — Но уж если ты такой выспренний, бля, давай я тебе одну церемонию покажу!

Она вырвала ключи из рук Раиса, сама с треском отперла дверь, влетела в прихожую, отфутболила в разные стороны вьетнамки, за пару секунд освободилась от жёлтого топика (под которым не оказалось бюстгальтера) и синих шорт (под ними не было трусиков), после чего прыжком очутилась на кровати, встала на заправленное покрывало на одно колено, простёрла руки к Раису и, не боясь быть услышанной посреди полной гостиницы с тонкими перекрытиями, громко воскликнула:

— Давай займёмся любовью!

Раис какое-то время ошалело стоял на пороге номера, в котором провёл сегодняшнюю ночь, лёжа один в постели и усердно онанируя, вожделея уже спустя сутки овладеть своей любовницей. Но внутренний голос шептал ему тогда, что ещё вилами по воде писано, любовница ли ему Бонни. Но вот оно, свершилось: даже ночи не надо ждать, его плохая девочка (она оказалась ещё более «плохой», чем он рисовал в самых срамных своих фантазиях!) прямо сейчас насмешливо смотрит на него, скорчив нелепую позу посреди двухместной кровати, и если он не войдёт в номер и не исполнит, что задумал, то, чего доброго, кто-нибудь из постояльцев отеля пройдёт по коридору мимо Раиса и увидит в распахнутом проёме этакую картину маслом! Осознав, что мечта всей жизни сбылась, Раис сглотнул слюну и сделал шаг. Первый шаг вниз по наклонной плоскости.

Захлопнув дверь и подойдя к кровати, он одной рукой стал было снимать рубашку, а другой — расстёгивать штаны, как вдруг Алёна ошарашила его крайне резким взятием инициативы на себя. Она сдёрнула с него ремень и, чуть не разорвав молнию ширинки, стащила брюки так, что даже слегка прижгла Раису ноги силой трения. Не успел он и мигнуть, как его член (который стоял с того самого момента, когда любовники впервые увиделись на перроне) оказался во рту у Алёны. Однако не просто во рту, а непомерно глубоко во рту! Член Раиса был не такой уж длинный; он брал своей толщиною. Но для низкорослой Алёны с её маленьким ротиком и эта сарделька представляла, наверно, немалую задачу! Мгновенно в глазах у неё появились слёзы, в носу — сопли, изо рта потекла жидкая слизь... Но девушка демонстрировала чудеса стойкости, засасывая член своего любовника на всю длину (только яйца уж никакими человеческими силами не помещались). У Раиса, близко не предполагавшего такого напора, всё так и задеревенело. Он только стоял столбом прямо на всё ещё застеленной кровати, в наполовину стащенной рубашке, и, словно баран на новые ворота, смотрел, как абсолютно голая, покрывающаяся непонятными рваными красными пятнами Алёна с чавканьем и хрюканьем поглощает его член.

Наконец она перестала засовывать его себе в глотку, зато принялась проводить его на всю длину себе через зубы. Это было уже немножко больно, но зато Раис почувствовал себя и свою чудо-подружку некими монстрами секса, отчего у него пропали последние проблески интеллекта, а осталась одна похоть. Он и сам стал урчать, как толстый кот, который не стесняется на глазах всего двора наседать на кошку; хотя разница была принципиальной: кот кусает кошку во время спаривания, а здесь кошка сама покусывала своего кота в самое интересное место.

Видя, что её парень обалдел и стоит пень пнём, Алёна выпустила его член изо рта, взяла одну его руку и положила на свои крохотные груди, а другую его руку взяла за пальцы и запустила эти пальцы себе во влагалище. И прибавила при этом длинную матерную тираду, так что Раис виновато хмыкнул и стал неловко ласкать свою новую девушку. Ему было непривычно гладить мальчиковые груди, а влагалище казалось каким-то узким и остроугольным из-за худобы и миниатюрности Алёны. Видно было, что таких ласк Алёне точно мало. Матерясь, она упрекнула его в сексуальном невежестве, но потом, правда, тут же извинилась, обозвав уже саму себя блядью и нимфоманкой. Отойдя от первого культурного шока, Раис применил свой коронный номер и тщательно вылизал у Алёны всё и спереди, и сзади, после чего перешёл, наконец, к комбинации «пенис плюс влагалище», но девушке отчего-то это быстро надоело. «Да ты простой, как сибирский валенок!» — воскликнула она и, вырвавшись из-под него, повернулась к нему задом, сама в позе собаки. Раис опять заурчал и стал засовывать ч