Секс истории, эротические рассказы, порно рассказы

ПЬЕДЕСТАЛ. Вектор 8

19.09. — 23.09.2006 г.

Рука, простёртая над пропастью

Это психоделический город! С ним у меня особые, парадоксальные отношения. Я всегда с огромным желанием в него приезжаю, и он меня приветливо принимает, затем, с облегчением надолго покидаю его, и он с явным удовольствием меня выпроваживает. Уверен, я никогда не буду в нём жить, не смогу. Мы с ним не совместимы. И он это знает.

Он много раз менял своё название, оставаясь самим собой, с коротким и пронзительным, как шпиль Адмиралтейства народным именем. Историческая столичная спесь и исполинская духовная мощь его не имеют аналогов. Город нереальных по красоте каналов и мостов, потрясающих воображение площадей, памятников и островов. Город, плещущийся в морских и пресных водах, наполненный нокаутирующей Стасовско-Росси-Растреллиевско-Воронихинско-Монферрановской архитектурной роскошью. Его жители, сплошь не от мира сего, с только им присущим отрешенным шизо-романтизмом на лицах.

И вот мы снова с ним встретились!

Встреча, как и большинство других, неожиданная, не планированная, по скорбному поводу.

Мы катим по его улицам, а перед глазами вырастают всё новые до оскомины знакомые открыточные ландшафты. Голова Госпожи на моём плече; она тихая, уставшая, с отрешённым взглядом. Наверное, я так и не смогу до конца понять, кем для неё была ей та женщина. Может не она сама физически, но её присутствие в этом мире. Мой однократный визит и её особое, только ей известное, сцепление по жизни. Мы едем на похороны её тети. Той самой...

Госпожа явно растеряна, и я пытаюсь её как-то отвлечь.

 — Знаешь, детское впечатление на всю жизнь — это жираф в здешнем зоопарке. В Москве не было жирафов и в Киеве не было. А здесь были. Отец держал меня, а кормил его какой-то веткой через ограду. Восторг свой помню до сих пор. И ещё животный ужас, когда студентами приехали на каникулы и пошли купаться на пляжик у Петропавловки, напротив Зимнего. Я привычно мощно заплыл, а вода в Неве чёрная и какая-то мёртвая, плывёшь, а к берегу не приближаешься. Я выдохся, нахлебался, запаниковал, как выбрался на берег, не помню. Ступор какой-то! И ещё апельсины, был такой дефицит по стране, а здесь наелись до отвала. С тех пор запах их ассоциируется с этим городом. Про студенческие каникулы: на задворках Гостиного двора у фарцовщиков купил свои первые фирменные джинсы Levi"s. И с тех пор хожу в продукции этой фирмы. Купил за 90 рублей при стипендии 40 и средней зарплате по стране 115. И ещё они мне навязали виниловый диск неизвестной тогда группы Pink Floyd, так я услышал «Dark side of the Moon» и с тех пор живу в другом мире. Заливные сопли с Балтики, колючая ангина на пути от площади Восстания до Дворцовой, ссадина коньюнктивита на Стрелке Васильевского, отит от Литейного, гайморит с канала Грибоедова... И Пётр... не в том месте, где я ожидал увидеть его памятник. Всякая смешная всячина: Мойка, Фонтанка, Большая Невка и Невка Малая, Охта, Застава, кони на Аничковом мосту, Стрелка, Пятачок, Пять углов... Ты меня не слушаешь?

 — Говори... я слушаю.

Вот и красавцы, златокрылые грифоны на знакомом мостике, через него — дом. Дом, где побывала смерть...

Церемония была до предела сдержанной. Вошли, попрощались с покойной, поездка в крематорий, откуда Госпожа вышла с урной в руках... И те, несколько человек, что пришли проститься. Это её ближний круг. Несколько солидных мужчин, которые внезапно осиротели. Я украдкой смотрел на них, это были растерянные, подавленные личным горем люди, утратившие свою звезду. Не будучи знакомыми между собой достаточно близко, они в этот момент молча жались в какие-то неестественные нестойкие кучки, обмениваясь сострадательными взглядами, хотя каждый из них в момент стал одинок по-своему...

Мы с Госпожой вернулись в гостиницу. Она долго пробыла в ванной и потом, выпив залпом водку, что с ней случается крайне редко, сразу упала в постель, спать... Я же долго сидел, думал о своём, таращась в телевизионные каналы с выключенным звуком...

Утром мы пошли прогуляться по городу и, прошагав Невский, вышли к Петру...

Медный всадник стоял отрешённый в своей значимости. Госпожа также отрешённо разглядывала его, медленно прохаживаясь вокруг оградки, точа взглядом Гром-камень, медного на дыбах коня, топчущего медную змею и медного императора.

 — Когда Фальконе спросили, каким будет памятник величайшему из российских царей, он сказал, что у него в голове застыл только один образ — рука с растопыренными пальцами, простёртая над пропастью.

 — Рука, простёртая над пропастью. — Тихо повторила Госпожа.

 — Рука, простёртая над пропастью как символ Дерзости! — Сказал я.

 — Рука, простёртая над пропастью и как символ Отчаяния!

Мы приехали в квартиру тети. Знакомый по прежнему моему визиту лысенький профессор с холёным лицом проводил нас в залу, где висели знакомые портреты Хозяйки, её кресло-трон, винтажная мебель, только зеркала занавешены.

Госпожа долго разговаривала с профессором, тот рассказывал ей о случившемся и поскольку сведения были отрывочными я их изложу как цельное повествование от одного лица. Тётю будем именовать, чтобы избежать путаницы, Хозяйкой, хотя он называл её «моя Госпожа». Итак, рассказ профессора...

«После того как наперсница Хозяйки — Чёрная Королева, покинула её и устремилась в самостоятельное плаванье в бурном BDSM океане, жизнь Хозяйки протекала без особых потрясений. Небольшой круг постоянных клиентов, которых она называла поклонниками, определяли её интересы. Состав был очень консервативным, в основном состоятельные интеллигентные люди, холостяки. С женским полом она не связывалась, хотя навыки лесбос-доминации имела. Состав поклонников пополнялся редко, 1—2 новых члена в год, при тщательном отборе с соответствующими рекомендациями. Хозяйка, как известно, была адептом английской школы Femdomа с акцентом на флагелляцию. Его Высочество Высокий каблук и Её Величество Плётка — те две опоры, на которых она строила свой мир Доминации.

Так проходили дни, месяцы, годы. Он, профессор, со временем стал самым близким ей человеком, выполняя функции не только любимчика, но и её дворецкого, следил за домработницами, исполнял обязанности её доверенного лица и секретаря. Имея собственное жилье, он практически постоянно присутствовал в квартире своей Хозяйки. Она была очень сдержана на эмоции и редко делилась планами и своими чувствами. Пожалуй, он — единственный, кто хоть и поверхностно, но знал об её реальном внутреннем мире, её переживаниях и замыслах. Для остальных она была строгой госпожой с установленным годами ритуалом общения.

Но профессор знал её слабость: при любых невзгодах, находясь в самом отвратительном настроении, стоило завести разговор о Чёрной Королеве, Хозяйка сразу смягчалась, появлялся позитив и дурное настроение мигом угасало. Она явно гордилась своей воспитанницей, следила за её восхождением на Олимп BDSM, смаковала удачи её карьеры. Незримо она иногда подключалась к жизненным коллизиям Чёрной Королевы, оберегая её в меру своих сил, от роковых ошибок и ударов судьбы. Узнав, что её протеже заканчивает карьеру Домины, она настороженно следила за тем, какой жизненный выбор будет сделан. Моё появление возле её любимицы Хозяйку озадачило, но после нашего визита к ней она не только успокоилась, но была в приподнятом настроении, говорила, что Чёрной Королеве и её избраннику послана фантастическая удача. Часто обсуждала философию Femdomа, феномен Пьедестала и фатальную зависимость людей.

Хозяйка преобразилась! До этого, ведя замкнутый образ жизни, она, словно получив импульс к новой жизни, теперь зажглась, вырвалась из собственного устоявшегося круга. Они с профессором стали регулярно ездить на курорты и в заграничные туры, посещали выставки, вернисажи, концерты, баловали себя дорогими ресторанами и модными шоу. Казалось, она навёрстывала. .. всё то, чего сторонилась всю жизнь. Её сессии продолжались, но она при любом разговоре с профессором упоминала то Чёрную Королеву, то Пьедестал.

Шли годы и Хозяйку постепенно стала печалить мысль о её возрасте, отсутствии преемницы, утраты её личной отточенной до совершенства школы классического Femdomа. Однажды, профессор застал её за чтением письма от дальних родственников из Белоруссии. Хозяйка сказала, что они просят помочь с проживанием девушки, которая мечтает стать актрисой и будет поступать в здешнюю театральную школу. На фото была миловидная блондинка лет 18—19. Хозяйка долго раздумывала, потом сказала, что хочет сама съездить к девушке, посмотреть поговорить. От сопровождения категорически отказалась. Пробыв в отъезде несколько дней, Хозяйка вернулась и сообщила, что скоро в её доме поселится эта девушка. Так, в ареале Хозяйки появилась молоденькая блондинка, которую Хозяйка велела всем называть Патрицией».

... Мы вернулись в гостиницу. Нужно было её как-то отвлечь. И самому переключиться.

 — Давай придумаем новую ролевую игру. — Сказал я.

Это не было кощунство, просто надо было съехать с похоронной темы. Это защитная реакция психики.

 — У меня давно есть идея по сюжету детской сказки. — Тихо сказала Госпожа. — Угадай какой?

Я стал размышлять, но ничего в голову не лезло.

 — А помнишь наш цикл «Времена года»?

 — Или «Маленькие трагедии»?

Месть Снежной Королевы

Как паршивую собаку! Именно так она тащила меня по снегу абсолютно голого в ошейнике с пристёгнутой цепью. Моя одежда была грубо сорвана и валялась вокруг, разбросанная её яростью. Я от пинка полетел головой в сугроб. Дождь ударов плётки по спине, ногам, заднице!

 — Тварь!, мразь!, гнус!, погань!

Она была вне себя от злобы, она била меня плёткой, заводясь от жестокости!

 — Я — Снежная Королева! Приблизила к себе тебя, жалкое ничтожество. Ты, Кай, стал избранным из всех, ты, сволочь, сам залез ко мне в сани, осколки волшебного зеркала, попавшие тебе в глаз и сердце дали тебе шанс, уникальный шанс стать великим. Проложили путь ко мне. Я окружила тебя вниманием, заботой, ты жил в немыслимой роскоши! Имел всё, о чём можно только мечтать. И это ты, дрянной обыкновенный мальчишка дебильной наружности! Сучонок! И чем Кай, ты мне отплатил? Чем? Своим предательством? Соплями по этой недоношенной прыщавой Герде? Ублюдок!

Я не уворачивался от ударов, их было столько, что любое положение было уязвимым, только закрывал лицо... Наконец она устала.

 — Дрянь! — В бессильной злобе плюнула она на меня. Перевела дыхание. — Принеси мне сигареты, придурок!

Я, хрустя босыми ногами по снегу, побежал выполнять приказ, прихватил зажигалку, чтобы ещё раз не бегать. Но она это раскусила!

 — Безмозглая тварь! Как я буду курить, неси мне кресло!

Я принес раскладное кресло, установил его, но Снежная Королева не спешила присесть.

 — Столик!

Я по снегу приволок столик. Ноги онемели от холода, запас тепла улетучивался с каждой секундой. Наконец она села в кресло и закинула ногу на ногу, разминая пальцами с длинными серебристыми ногтями сигарету.

 — Оближи мне сапоги, видишь они в снегу!

 — Слушаюсь!

Я бросился к выставленным белым лакированным сапожкам на шпильке. Крупные комки снега сглатывал, потом застывающим языком лизал грязный снег. Моё усердие пропало даром. Она внезапно поставила вылизанный сапожок снова на снег.

 — Принеси мой мундштук!

Я разогнул сведенные судорогой холода колени и, шатаясь, посеменил за мундштуком. Принес.

 — Пепельницу!

Я исполнил.

Она не спеша вставила сигарету в мундштук и замерла. Я скрюченными пальцами попытался чиркнуть зажигалку. Получилось, поднёс ей огонь. Она прикурила и выпустила красивую струю дыма мне в лицо.

 — Сапоги!

Я снова на коленях занялся вылизыванием её сапожек. Она с презрением наблюдала как я, трясясь от холода, исполняю её приказ.

 — Принеси мне вон ту коробку! — Сказала она, докурив.

Я сбегал за коробкой.

 — Открой её!

Открыл. Там был гуашевые краски. Несколько разноцветных баночек.

 — Открой их и принеси термос.

Я принес термос и кое-как отвинтил крышки.

 — Налей немножко воды вот сюда, в блюдце и встань сюда.

Она взяла кисточки, окунула их в горячую воду и, макая в гуашь, стала меня разрисовывать. Красные стрелки, зелёные кружки, синие звёздочки, жёлтые загогулины. Лицо, спина, грудь, живот. От водяных мазков холод, проникший во все внутренности, стал просто невыносимым. Снежная Королева встала и, усмехаясь, обошла меня.

 — Это шедевр! Скоморох! Клоун! Петух ряженный! И чего я в нём нашла? Задом повернись. Сейчас я нарисую на твоей заднице мишень. Вот так, хорошо! Марш к дереву и зад оттопырь!

Окоченевший я уперся руками в ствол и снежок шлёпнул меня в зад.

Я смиренно стоял, прогнувшись у дерева, а Королева с издёвками кидала в меня снежки. Потом ей это надоело. Через плечо я увидел, что она, пошарив по карманам, вытащила детский шарик в фольге на резинке и одела петельку на палец в перчатке. Шарик полетел и ударил меня по бедру. Снежная Королева засмеялась. Она уселась в кресло и стала сначала с азартом, потом уже более лениво метать в меня эту штучку. Не больно конечно, но до омерзения унизительно. Потом она подошла, отломила с ветки сосульку, приказала мне обсосать кончик и бесцеремонно вставила её мне в зад. Холод пронизал меня изнутри. Потешаясь, она пнула прямо по сосульке, вгоняя её вглубь. Было очень больно и мерзко. Наигравшись, она приказала:

 — Я замерзла, принеси мне чаю!

Она мёрзла в длинной белой пушистой шубе до пят, а я размалёванный нагишом превращался в еле двигающуюся сосульку. Её вид, нежащийся от горячего ароматного чая, был не выносим и я уставился в землю. Но Королева хотела, чтобы я смотрел на неё...

 — Ну и как? Ты был избранным, но бросил вызов Снежной Королеве... Повелительнице снегов, пурги и холода! Я поставила тебя на место. Это твой финал.

Она зачерпнула рукой пригоршню снега и швырнула мне в лицо.

 — Там где-то валяется мой окурок. — Она прихлебнула чай. — Найди его!

Я ползал по снегу вокруг её кресла, наконец нашёл.

 — Жри его, мразь.

Я выполнил. Конечности мои меня уже почти не слушались.

Королева разглядывала окоченевшее существо, скрючившееся у её ног.

 — Бедненький мальчик, доставай своё хозяйство!

Сама мысль потрогать обледеневшими руками сморщенную фиолетовую мошонку со спрятавшимся в складках членом была шокирующей. Я раскопал среди складок кончик члена. Она бросила мне плоскую льдинку.

 — Пролижи в центре дырочку, одень себе на хер и дрочи!

Язык лип ко льду, но отверстие всё же получилось я одел ледяной бублик и начал массировать головку. Но член упорно втягивался назад в мошонку.

Понаблюдав за мои ми мучениями, Королева с презрением сказала:

 — Жалкая твоя доля, Кай!

Она распахнула полы белой шубы и стянула с себя тёплые пуховые штанишки, потом, ёжась от холода, трусики. Сапог властно упёрся мне плечо.

 — Рот! Дам тебе последний шанс!

Горячая янтарная струя полилась мне в рот, я захлёбываясь пил её, ловя живительные импульсы тепла от неё. Что-то дернулось между ног, член встрепенулся и я зашелся в мучительной мастурбации. Короткий нитевидный кайф и плевок спермы сброшен. Снежная Королева с размаху ударила меня по щеке!

 — Прощай, Кай!

Я лежал на животе на снегу, а она, черпая взъёмом сапога снег, забрасывала меня им пока не засыпала всего...

 — ... Пей!

Я не мог разжать сведённые зубы. Госпожа запрокинула мне голову и край стакана пролез в ротовую щель. Жидкость полилась в меня.

 — Это ром. Он быстро согревает!

Она перевалила меня через подножье машины, но я не чувствовал включённую печку. Укутанный в тулуп, я практически был обездвижен. Отрешенно наблюдая, как Госпожа быстро села за руль, лихо развернула машину, выскочила, побросав в багажник кресло и столик, захлопнула дверь и резко дала газу. На всех парах мы подкатили к коттеджу, она втолкнула меня в распалённую баню. Под душем с меня лилась разноцветная гуашь, превращаясь в грязный поток. Я сидел на палатях, ничего не соображая замороженными мозгами. Но постепенно, к отдельным участкам тела возвращалась чувствительность. И как они заныли!

Она вернулась, замотанная в простынь, увидела, что я прихожу в себя, засмеялась:

 — «Мороз и солнце, день чудесный, ещё ты дремлешь друг прелестный... « Как дела?

Я кивнул.

 — Понравилось?

Я кивнул.

 — Надо было ужаться, перебор по времени.

Я покачал головой.

 — Мне тоже было интересно, хотя я не люблю игр, когда сама не кончаю.

 — Сочтёмся. — Проскрипел я сквозь зубы.

 — А ведь сегодня не холодно, даже подталины есть на солнце.

Я кивнул.

 — Сделать тебе минет, мученик?

Я покачал головой.

 — То же вариант, а то кончишь тут снежинками!

Она засмеялась и моя мимика со скрипом разъехалась в улыбку.

Show must go on

Но реальность берёт своё. И вот продолжение рассказа профессора.

«Патриция приехала через несколько дней. Аккуратная, миловидная, бойкая девушка, она вилась вокруг Хозяйки, стараясь ей понравиться изо всех сил. И это ей удалось. До поступления ещё было время и, пользуясь обширными связями, Хозяйка пристроила её в массовку в один из молодёжных театров. Не известно была ли предварительная договорённость между ними или девушка сама напросилась, но практически сразу она стала участвовать в сеансах Госпожи и делала это с большим азартом. Она лихо освоила флагелляцию и фут-фетиш, но настоящее вдохновение реализовывалось в ролевых играх. Обладая бесспорным лицедейским талантом и яркими фантазиями, она так активно осваивала этот раздел Femdomа, что быстро завоевала авторитет и спрос у поклонников. Она обожала игры по медицинскому фетишу с клизмами, катетерами, инъекциями, типаж дрессировщицы, виртуозно исполняла роли исторических персонажей: цариц, жриц, амазонок... А вот брутальность её не манила. Несколько раз, уступая просьбам поклонников, бралась за роли палачесс и насильниц и бросала, комкая концовку игр. Впрочем, имевшихся талантов хватало с лихвой, а мастерство она демонстрировала отменное.

Девушка жила у Хозяйки, всячески ей потакала, училась сутками и на сессиях, и на просмотрах тематических фото-киноматериалов. Femdom захватил её целиком. Количество поклонников росло как на дрожжах и Хозяйка активно помогала ей вести отбор кандидатур. При этом девушку отличал покладистый нрав, поклонникам нравилось, что после сеансов с ней можно было запросто поболтать за чаем, она была начитана и остроумна. Её не только не нужно было подгонять, наоборот, она больше осаживала её, следила, чтобы та не взвалила на себя чрезмерную ношу. Хозяйка сдержанно хвалила её, но профессору она за глаза высказывала свой полный восторг ученицей. Однако общительность и доступность имела и оборотную сторону, имя Патриция к ней так и не прижилось, конечно, при Хозяйке так её называли, но, уединяясь, кликали Патей, Патечкой, а ещё привязалось легкомысленное имячко Лорди. Хозяйка сначала сильно гневалась и грозила отказать от дома, но потом смягчилась и смирилась.

 — Ей дано было красивое имя. — Говорила она профессору. — Но она его не удержала!

Для ролевых игр был найден доступ к театральным реквизитам и тайком платья и костюмы из театров за чаевые на один-два дня перекочевывали в сеансовую атрибутику девушки. Кого она только не играла со своими мужчинами — от исторических античных персонажей до современных образов. Костюмы ей позволяли обрядиться в любую роль. Но поток клиентуры уже зашкаливал и возникали накладки с поклонниками самой Хозяйки. Выход был найден: профессор, обитавший у Хозяйки постоянно, предоставил Патриции свою квартиру.

Это на время разрядило обстановку, туда возились реквизиты, несколько раз на ролевые игры дрессировщицы и дикарки привозили даже тигрёнка от каких-то знакомых. Доходы девушки росли день ото дня. Но деньги её не портили, будучи неизбалованной, она расходовала средства очень экономно и доходы сдавала Хозяйке, планируя обзавестись собственной жилплощадью и машиной. Доверие и почтение к Хозяйке было полным. Театральная карьера уже не вспоминалась и если Хозяйка заводила об этом разговор, девушка садилась у её колен и так ласково её уговаривала повременить, что та соглашалась. Как известно классический вариант Femdomа Хозяйки исключал новомодные страпоны, золотые дожди, вибраторы, помпы и прочее. Для Патриции не было ограничений, она с удовольствием играла страпонесс, а туалетные игры облекала в такие интересные фантазии, что поклонники были в полном восторге, ожидая всё новых встреч с ней.

 — Да. — Говорила Хозяйка. — Она не такая надменная красавица как моя Чёрная Королева. Не так умна и не так сексуальна. Но бездна обаяния и артистизма, этого у неё не отнять!

Шло время и вот уже запись на сеансы к Патриции растягивалась на долгие дни ожидания. Те, кто пропускал своё время по обстоятельствам, перемещались в хвост списка, это многих удручало и порождало ссоры. Патриция работала на износ, и Хозяйка вмешалась в это. Она жестко потребовала ограничить количество клиентов в день, но нужен был выход и его нашла сама девушка.

Она стала внедрять продажу поклонникам фетишей. Сначала своих ношеных чулок, колготок, трусиков, потом прокладок, туфелек и лифчиков. Поклонники сразу подхватили почин и стали создавать коллекции её вещей, стараясь перещеголять друг друга. Многие покупали в дорогих бутиках желанные чулки или туфли, приносили утром девушке, она их одевала в их присутствии, а вечером разрешала поклоннику их с себя снять. Такой комплексный подход не только разрешил проблему, но и кратно увеличил доходы. Любители туалетных игр оставляли склянки и затем забирали их наполненными. Понятно, что они в отсутствии доступа на сеансы мастурбировали, опуская языки в склянки с её выделениями, или с полным ртом её испражнений. Спрос был колоссальный.

Но однажды об этом узнала Хозяйка и устроила девушке такую выволочку, которую профессор долго не забудет. Он слышал, как Хозяйка ругала Патрицию, называя безмозглой дурой, что та не понимает, что делает и чем рискует, ярость Хозяйки, обычно сдержанной, была такой бурной, что профессор был ошарашен. Наконец Хозяйка строго оговорила условия продажи био-фетишей и жестко потребовала их соблюдения, фетиши раздавались на следующий день после поступления тары. Патриция обещала всё исполнять.

Но случилось то, что не могло не случиться. Родилась настоящая любовь. Два молодых поклонника сделали Патриции предложение. Парни были достойные, красивые и Патриция долго не могла сделать выбор. Один преуспевающий бизнесмен с хорошими манерами и сдержанным характером в ней души не чаял, второй — эмоциональный помощник режиссёра в одном из театров покорял её бомондом и артистизмом. Патриция уходила от решения, бесконечно советовалась с Хозяйкой. Наконец, её сердце распахнулось первому из претендентов. Она об этом честно заявила второму и он, сокрушенный, вынужден был принять её решение. Сеансы она отменила, но какое-то время, чтобы адаптировать поклонников ещё продавала фетиши. Избранник и Патриция проводили теперь почти всё время вместе, радуясь своей взаимности. Они уже договорились поехать знакомиться с родителями невесты, когда случилась трагедия.

Профессор утром, зайдя в свою квартиру, отданную временно девушке, увидел её мертвой на кровати. Милиция следов насилия не установила, а вскрытие дало неожиданный результат: девушка скончалась, будучи здоровой! Горю Хозяйки не было предела, она подняла на ноги весь цвет медицины, но глупый диагноз: «Синдром внезапной смерти» был единственным вариантом. Они с профессором съездили к известному кардиологу, который после долгих наукообразных рассуждений признался:

 — «Синдром внезапной смерти» — это диагноз отчаяния! То есть у девушки остановилось сердце. Возникла непонятная электрическая нестабильность миокарда. Импульс побежал по сердцу, чтобы вызвать его сокращение, но почему-то не добежал и сокращение не состоялось. А нового импульса не было, сердце замерло и организм умер.

Хозяйка вернулась домой совершенно подавленная, известила родню девушки, те нагрянули с воплями и упрёкам, что Хозяйка не уберегла их дитя, она, молча всё снесла, тело девушки увезли на Родину. Хозяйка решила открыто не отдавать им солидные деньги, заработанные Патрицией, а распорядилась, чтобы профессор позже перевёл деньги матери девушки от неизвестного лица. Тело сопровождал убитый горем избранник. Его проигравший конкурент даже не появился.

Далее Хозяйка сделала неожиданные и не понятные действия. Она велела профессору оставить её одну на несколько дней. Профессор ходил под окнами любимой квартиры, где обитал его кумир, видел зажжённый свет, мелькавшую тень Хозяйки, но что она делала не известно. Наконец, он осмелился войти в квартиру. В комнатах было всё разбросано, хотя Хозяйка была очень требовательна к порядку и стоял чад, как будто что-то сгорело на плите. Ещё была записка, где Хозяйка писала, что уехала ненадолго и просила прибрать в доме. В тот же день пришло известие о трагической гибели помощника режиссёра, того, кому Патриция отказала в симпатии.

Вернулась Хозяйка через несколько дней, тихая и очень спокойная. Сказала, что ездила к одному монаху, тот когда-то был одним из первых её клиентов, потом открестился от BDSM, принял монашество и ушёл в дальний монастырь.

 — Теперь я никому ничего не должна. — Сказала она. — Только Богу!

Хозяйка попросила заказать роскошный ужин, причем самые дорогие и изысканные блюда и вина, настояла, чтобы он потратил и её деньги тоже. Профессор отказывался, но Хозяйка была непреклонной. Только самое лучшее. Пока он делал заказы в лучших ресторанах и сервировал стол, она обзвонила всех своих постоянных поклонников. С каждым подолгу поговорила по душам, вспоминала их встречи. Надо сказать, что прежде она никогда никому не звонила, а тут как будто прощалась с каждым.

Затем, они долго сидели с профессором за роскошным столом, она была непривычно ласковой, нежной, даже весёлой, что профессор просто терялся, он услышал от неё столько откровений, на которые прежде не было даже намёка. Потом она стала очень серьёзной и молвила:

 — Запомни, мон шер, однажды сюда придёт Чёрная Королева — моя любимица! Патриция была прекрасной девушкой и очень талантливой, но не понимала она меня. Увы! Расскажи ей всё, слышишь, всё-всё! Она умница и всё поймёт. Сделаешь, как она скажет, любую прихоть выполнишь, любую просьбу.

Профессор пообещал.

 — Мы ведь с ней одной крови. Она и я!

И ещё. Разговор зашёл о гибели одного из поклонников Патриции. Того неудачника. Сообщалось, что в сауне он поскользнулся и упал, ударившись головой, пролежал несколько часов при огромной жаре, смерть наступила от перегрева.

 — Так вот, значит, как у них это делается! — Неожиданно жестко сказала Хозяйка. — Геена Огненная. За что же он там запнулся, за копыто или за хвост?

Профессор обомлел от непонимания, но разговор был переведён на другую тему. Роскошный ужин подходил к концу, Хозяйка заметно устала и нуждалась в отдыхе. Профессор унёс посуду, а когда вернулся она была без сознания. Скорая помощь приехала, какие-то уколы, потом вызвали кардиобригаду, на электрокардиограмме выявлен обширный инфаркт миокарда, омертвела вся передняя стенка левого желудочка, сокращаться было практически нечему. Пока шла эта возня, сердце Хозяйки остановилось. Навсегда».

Мы с тобой одной крови. Ты и я.

Госпожа встала и подошла к окну. Я воспользовался паузой и спросил:

 — А почему кремация?

 — Хозяйка с детства была поклонницей Эдгара По, обожала его лирику и мистику, панически боялась быть похороненной заживо. Рассказы «Падение дома Ашеров», «Бочонок Амонтильядо», «Заживо погребённый» порождали у неё этот страх. На кремации настояла категорически.

 — Теперь понятно. Тем более, когда стало известно, что при вскрытии гроба Н. В. Гоголя со внутренней стороны крышки были обнаружены следы от ногтей, не двусмысленно указывающие, что автор «Мертвых душ» был жив после похорон, это не кажется причудой.

 — Я являюсь душеприказчиком Хозяйки. — Сказал профессор, обращаясь к Госпоже. — Завещание будет оглашено позднее, но не секрет, что Вы являетесь единственной наследницей имущества покойной. Я обязан передать Вам это.

Он отдал Госпоже сейфовый ключ.

 — Где дверца?

Профессор подошёл к бару, выбрал оттуда бутылки и отодвинул заднюю стенку. Мы хотели удалиться, но Госпожа велела нам присутствовать. В сейфе было два отделение. В верхнем лежала шкатулка с драгоценностями, меня поразило старинной колье из изумрудов и перстень с огромным сапфиром.

 — Такие изумруды и сапфиры — камни первой ювелирной ценности, стоят дороже бриллиантов. — Сказал профессор Госпоже.

 — Я знаю. Это исторические реликвии польского королевского двора. Мне их когда-то бабушка показывала.

Еще на полке лежали пачки валюты, туфли, которые мы с Госпожой подарили Хозяйке и её плеть с татуированной кожей на ручке.

 — Она очень берегла эти туфли. — Сказал профессор. — Ходила в них только в помещении. Ну, а плётка — её любимая, практически все поклонники её познали.

На нижней полке лежал массивный кожаный футляр, на нём конверт, придавленный пистолетом.

 — Пистолет газовый, только для самообороны. Она не любила оружие.

Госпожа вынула из конверта фотографию. Это была Хозяйка в роскошном ракурсе и трогательной надписью Госпоже на память, она называла её по имени, в верхнем углу степлером была пришита еловая веточка. Госпожа поцеловала фотку и положила себе в сумочку.

 — Мерси, тетя! — Она улыбнулась и посмотрела на портрет на стене. — Но подсказок мне не нужно. Мы с тобой одной крови. Ты и я.

Она поставила туфли на сиденье кресла-трона Хозяйки, рядом положила её плётку.

 — Её Величество и Его Высочество на троне! — Сказала она шутливо.

 — Госпожа, Вы в праве пользоваться всем этим. — Смиренно сказал профессор.

 — Не называйте меня госпожой, никогда! — Резко сказала Госпожа. — Ваша Госпожа — Хозяйка этого дома!

Потом более спокойно:

 — Угостите нас чаем. Пожалуйста!

 — Простите! У меня к Вам большая личная просьба, Вы хозяйка этой квартиры, а в ней моя жизнь. У меня собственная квартира, равноценная, даже площадь побольше, если надумаете эту продавать, пожалуйста, продайте мне, я свою отдам. Очень Вас прошу.

 — Ничего продавать пока не будем. Живите как жили. Два поручения, первое, заботиться об обоих домах, цветы там поливать, коммуналку платить и прочее, и второе, найдите порядочного священника, не пьяницу, педофила или хапугу, а нормального, истинно верующего, пусть он тут всё освятит, сколько нужно столько раз и сделает, каждый угол, каждый метр. Много тут чего тёмного творилось.

 — Спасибо, всё сделаю, как велите!

Профессор побежал на кухню готовить чай, а Госпожа подошла вплотную и шепнула мне:

 — Какой у нас здесь самый надёжный банк?

 — Сбербанк, я думаю. Ну и конечно филиал швейцарского банка.

 — Филиал, там, поди, заправляют наши толстомордые олигархи?

 — По-моему, филиал собственность все-таки Швейцарии.

 — Это надо знать наверняка. А пока позвони в Сбербанк и узнай, как и почём аренда банковской ячейки.

Я стал звонить. Госпожа сложила туфли и плётку назад в сейф, взяла массивный футляр и закрыла дверцу.

 — Ну, вот наши пути и пересеклись! — Сказала она, разглядывая кожаную поверхность тома.

Я увидел на серовато-зеленой поверхности синюю татуировку:

В желтом, зимнем, огромном закате

Утонула (так пышно!) кровать.

Еще тесно дышать от объятий,

Но ты свищешь опять и опять.

Он не весел — твой свист замогильный.

Чу! опять — бормотание шпор.

Словно змей, тяжкий, сытый и пыльный,

Шлейф твой с кресел ползет на ковер.

Ты смела! Так еще будь бесстрашней!

Я — не муж, не жених твой, не друг!

Так вонзай же, мой ангел вчерашний,

В сердце — острый французский каблук!

 — Что это?

 — Рабская кожа.

 — Да нет. Что в футляре?

 — Потом скажу, пьём чай и поехали в банк. Закажи такси.

 — Я давно хочу у тебя узнать про эти предметы из кожи рабов. Один есть у тебя, у Гингемы видел, у тёти вот и ещё...

 — Есть подлинники, но большинство подделки, татушки с трупов, не имеющих отношения к BDSM, татуируют безродных после смерти и сбывают.

 — А у тебя, то женское портмоне?

 — Настоящее, из фурнитурного раба и у Гингемы, ну и тетя, не признавала подделок...

 — А для чего они вам и другим...

 — Отношение к ним разное. У меня по жизни тоже менялось восприятие подобных штучек. Вначале, как для Гингемы, — символ дьявольского куража, шокурующего атрибута беспредела власти над мужчинами, потом, как циничное пренебрежение к человеческой жизни, как скажем, для Спикера с абсолютом секса, но я умнела с годами и сейчас — это напоминание об ответственности за тех, кого мы приручили, кто в сессиях отдает нам во власть тело, здоровье и часто саму жизнь.

Когда Госпожа вышла из банка, у неё было спокойное, но серьёзное лицо.

 — Давай поедем в Летний сад. Погуляем там и поболтаем, он меня всегда успокаивает и радует, красивое место и теме соответствует. Только сначала в Никольский собор, его любят горожане, там молятся жены моряков, находящихся в плавании. Свечки надо поставить...

* * *

 — А ещё, из нашего цикла «Времена года» или «Маленькие трагедии»?

 — Охотно!

 — Итак: «Весь покрытый зеленью,

Абсолютно весь...»

Остров Невезения

Необитаемый остров! Кто из нас хоть однажды не мечтал попасть в такое место, в такой ракурс с любимой женщиной. Но наши фантазии беспредельны, а открывающиеся возможности иногда переворачивают невинные идеи в шокирующий фарс. И это тоже здорово!

Я очнулся и сразу ощутил себя в очень неудобной позе. Перед глазами расстилалась водная гладь, берег, заросли деревьев, а передо мной костёр с сидящей у огня женщиной. Я привязан за ноги, за руки в обхват ствола и за шею к дереву. Я абсолютно гол. Заметив, что я пришёл в себя, женщина встала и приблизилась. Как она красива! Стройное до идеала смуглое тело туземки, набедренная повязка из крупных листьев, белые бусы над манящим дерзким бюстом, копна разноцветных, заплетенных в мелкие негритянские косички волос, а лицо! Выразительные глаза с яркими багровыми тенями, коралловые чувственные губы и тонкий носик — лик королевы, только дикой.

 — Ты кто такой? И как попал на мой остров? — Раздался певучий бархатный голос туземки.

 — Я моряк, мой корабль затонул, я чудом спасся... Меня зовут...

 — Ты лжёшь! И мне не важно как тебя зовут!

 — Я говорю правду!

 — Нет! Однажды на этот остров, где жило моё племя, уже приплывали бледнолиции. Мы жили своим племенем, а они разграбили всё! Убили мужчин, забрали всех женщин и детей в рабство. Один погнался за мной, я прыгнула в воду, он тоже. А вынырнула только я, он остался на дне с прокушенным горлом. И вот теперь я живу здесь одна.

 — Я сожалею, но я не винен!

 — Наше племя называлось Крылья Ночи!

 — Красивое название.

 — Потому, что на ночь мы пили отвар особой травы и у нас возникали видения. Мы превращались в ночных бабочек и райских птиц и летали над своим островом. Теперь некому летать, а я в одиночку не могу.

 — Прекрасная туземка! Позволь мне летать вместе с тобой.

 — Хитро придумал, бледнолиций! Я тебя отвяжу, а ты исполнишь свой умысел. Убить меня, есть моё мясо, пить мой отвар и летать ночью мерзкой летучей мышью!

 — Я не...

 — Я завяжу тебе рот, чтобы не слушать лживого яда твоих речей.

Тряпка, завязанная через рот, лишила меня речи.

 — Ты немножко поживешь, жалкая тварь! Я буду называть тебя Бледнолиций Скунс или просто Скунс. Мне нужно чем-то питаться и ты моя добыча. Чтобы ты не пел мне, ты из племени, что погубило мой род и мне всё равно, кого именно и сколько туземцев ты убил и съел за свою презренную жизнь. Но ты мужчин